За спиной раздалась презрительная французская речь. Внутри все тут же опустилось, а ярость развеялась, сменившись воем амока. Лекс посмотрел через плечо и успел заметить в потемневших радужках Арман колкий лед, которым она одарила одновременно обоих взбесившихся, прежде чем крутануться вокруг своей оси и упрямым чеканящим шагом направиться подальше от их жаждущих взглядов.
Лекс ни черта не понял из того, что она сказала, но душа свернулась побитым псом, замерзая от равнодушия тона.
— Это она нас обоих только что на хуй послала, — подал голос Фил после того, как Арман скрылась.
Лекс обернулся к нему и заметил, как тот качает головой, роясь в кармане. Он выудил пачку и, вытащив сигарету зубами, прикурил от простенькой зажигалки, в которой уже явно осталось мало газа — пришлось несколько раз крутануть колесико, чтобы извлечь огонь. Фил протянул ему пачку, но Лекс отказался и, прикрыв глаза, шумно выдохнул, вместе с воздухом отпуская напряжение.
Все как-то резко испарилось, оставив внутри только унылую пустоту, как происходит всегда после сильной эмоциональной встряски. Он поднял голову к небу, впитывая ласку прохладного ветра.
Плечо заныло сильнее, но Лекс даже не поморщился — меньшая из его проблем.
— Что с людьми Марисы? — так и не сдвинувшись с места, спросил Фил через минуту полного молчания.
Лекс распахнул веки и, посмотрев ему в глаза, обнаружил там ту же усталость, которая подкашивала его собственные колени. Видимо, тот тоже изрядно перенервничал, пока ждал их возвращения.
Внутренний голос подсказал, что мужчина переживал сильнее. Неведение гораздо хуже, чем находиться в эпицентре событий, какими бы эти события ни стали.
— Мертвы, — кратко ответил Лекс, и мужчина нахмурился, неотрывно пялясь в ту сторону, где скрылась Арман.
— Она?
— Только одного, — лишь когда озвучил, Лекс понял, что врет.
Арман убила еще с десяток одним перемещением, но эти смерти не ощущались чем-то важным. Всего лишь сопутствующие потери, на которые девчонка вряд ли обратила внимание.
Которые вряд ли имели то же значение, что и смерть Уайта.
— С особой жестокостью, ведь так? — Фил спросил это очень уверенно, будто лично присутствовал на казни. Лекс безмолвно кивнул, на что тот тяжело вздохнул, затем выдохнув вместе с дымом все свои надежды, кажется. — Ей понравилось?
Лекс широко раскрыл глаза, внезапно вспомнив табу Арман. Убийство ради удовольствия. То, что она никогда не сможет принять.
Он ни разу не видел Арман в реальной боевой ситуации, но не сомневался, что то, что произошло всего несколько часов назад — не ее классическая норма. Уайт погиб мучительно — это Лекс мог сказать точно. Над ним издевались, его проводили через все медленно и со вкусом, чтобы прочувствовал каждую секунду.
Арман растягивала удовольствие.
— Испугался? — без слов все поняв, задал еще один вопрос Фил.
— Должен был? — спросил Лекс, и горло обожгло сухой болью, а голос вышел хриплым.
На самом деле да, должен. Любого напугало бы то, что натворила Арман, потому что в этом не осталось ничего человеческого. Это не было ни самозащитой, ни вынужденным убийством.
Месть. Та самая, которую подают холодной. Расчетливой. И крайне жестокой.
Но правда в том, что Лекс ни капли не испугался такой Арман. Ни в ту секунду, когда увидел кровь на ее руках и понял, что она принадлежит не ей, ни в ту, когда рассматривал шрамы и метки на ее предплечьях, а спустя секунду — изувеченное тело, понимая, почему девчонка так поступила.
Он испугался за нее. Ее — нет.
Не дождавшись ответа, Фил хмыкнул и посмотрел на Лекса так, что он невольно задержал дыхание. Мужчина никогда не представал перед ним таким — в его светлых радужках будто буквами по листу читалось одобрение.
— Может, во всем этом и правда есть какой-то сакральный смысл, — загадочно проговорил Фил и, затянувшись, выдохнул дым носом.
Лекс стойко выдержал сканирующий взгляд, что бы тот ни значил. Фил усмехнулся и, напевая простенький мотив себе под нос, направился обратно к убежищу, не став преследовать Арман.
Лекс дождался, когда тот заберется на крышу и точно не поменяет направление — совесть, инстинкт самосохранения, нежданная забота, банальная ревность или хрен его знает, что еще, не позволяло дать мужчине встретиться с девчонкой именно сейчас — и отмер, направившись к сохраняющему молчание Кею. Проходя мимо Гленис и Майлза, он просто приветственно кивнул и, заметив, как парень смотрит на его окровавленное плечо, одними губами произнес: «Позже».