— Что это? — спросил Двэйн, следя за каждым ее движением.
Когда Кэли выудила из задних карманов брюк перчатки, фон вокруг омрачился тем же негативом, что буквально секунду назад изгваздал ее внутреннее омертвение, но она почти этого не заметила. Просто констатировала, оставила мысленной галочкой в списке того, о чем планировала подумать, когда жизнь станет проще — никогда, то есть.
— Народное лечение, — Кэли спрятала ладони за плотной тканью и, присев рядом с парнем на кровать, посмотрела на прижатую к ране тряпку. Тот, без слов поняв, убрал руку, позволяя ей увидеть масштабы последствий шальной пули. — Тесс собрала мне в дорогу. Травки какие-то с кровеостанавливающим эффектом. Я особо не вникала в состав, но мне обычно помогает избежать анемии.
Она склонилась к ране, рассматривая повреждения. Ее отвлекали шрамы на предплечьях и крупный — окружной формы — на плече. Кэли безошибочно определила рубец от огнестрельного, который расположился чуть выше новополученного и точно был свидетелем того, как пуля, проходя сквозь плоть, царапает кости. Заметив, что новая рана не подобна старой и точно не принесет особых сложностей в процессе заживления — если не считать сам срок из-за магии чистых — она облегченно выдохнула и, увидев, как на коже Двэйна от плеча к шее тут же проступают мурашки, отодвинулась.
— Как часто пьешь? — его голос прозвучал глуше обычного, а ладонь беспокойно потерла горло, словно он пытался стереть колких предателей. Или остатки ее дыхания, что вероятнее.
— Не особо, — Кэли закинула ногу на ногу и, взяв отложенную Двэйном окровавленную ткань, мягко стерла вновь выступившие пару капель крови, не позволяя тем скатиться по плечу ниже к шрамам. Она сползла взглядом к старым рубцам, вновь мысленно возвращаясь к вопросу о причине их появления, но спрашивать об этом, как бы ни хотелось… странно, правда? Поэтому она кашлянула и ляпнула: — У меня тромбофилия.
— Тромбо что?
Двэйн пригубил из кружки и поморщился, явно недовольный вкусом, который Кэли тоже не считала амброзией — обычно травы не казались такими едкими, этот же состав словно был выжимкой из самых паршивых растений.
Она отложила тряпку и, отодвинувшись, посмотрела на стены, стараясь не замечать, как от нового глотка дергается кадык, а язык проходится по губам, слизывая остаточную горечь.
— Кровь густая. Сворачивается быстрее нормы. Я пью, только если раны очень серьезные. Повезло, что не гемофилия. Вот было бы веселье.
Идиотская шутка показалась неуместной, но Кэли все равно наигранно хохотнула. Двэйн ее не поддержал. Он притянул к себе куртку, которая валялась отброшенной на другой конец кровати, и, выудив из кармана пистолет, передал Кэли. Она приняла ранившее его оружие — сразу поняла, что это оно, — и поднялась, остро почувствовав потребность в большей дистанции. Ей не хотелось уходить, но сидеть рядом было неловко.
Она отошла к двухярусной кровати, стоящей вдоль противоположной от постели Двэйна стены, и осторожно уселась на стеганое покрывало, вновь смотря в сторону парня. Тот тоже ощущал определенный напряг между ними, нарисовавшийся после того, что произошло на складе рядом с трупом — это чувствовалось не только в его эмоциональном фоне, но и ярко отражалось в бегающем взгляде, направленном куда угодно, но не на нее.
Пустота внутри на несколько мгновений помутнела горечью, но и это пропало так быстро, словно внутри Кэли установили эффективный антивирус, реагирующий на любое инородное вторжение моментально. Однако Двэйн, похоже, успел отследить мимолетную перемену, потому что слегка дернулся.
И тут же поморщился и повел плечом, которое, скорее всего, прострелило болью.
— Есть обезболивающее, — едва слышно вымолвила Кэли, следя за тем, как его черты вновь становятся совершенно непроницаемыми. — Но лютое. Эйфорический приход бешеный.
Она не понаслышке знала, как действуют наркотические обезболивающие, подобные тем, которые нашли Ноа и Кей на их пути несколько недель назад. Для нее облегчение боли не стоило помутнения разума — что говорить, для нее и облегчение пустоты внутри, которую за свою жизнь она переносила бесчисленное количество раз, не было заманчивым по той же причине, и именно поэтому она никогда не пила таблетки, которые ей вручала мама Гленис в особо сложные периоды.