Но боль Двэйна ощущалась иначе. Ее Кэли хотелось убрать. Подошел бы даже такой категоричный вариант.
Она не стала копаться в себе и просто отпустила эту мысль, не давая себе и шанса ее обдумать. Все придет в норму как-нибудь само. Они же уже достигли компромисса, дав друг другу клятву, верно? Если смогли более-менее разрулить свое прошлое, с вот этим ведь тоже справятся?
Хотелось верить.
— Переживу, — лаконично отказался Двэйн с напускным равнодушием.
Кэли просто кивнула, не став выспрашивать, насколько ему больно. Она никогда не сталкивалась с такими зарядами — видела их, даже наблюдала однажды за тем, как Лу заряжает огнестрел магией, но на группе их меченых они никогда не использовались. Никто из исследователей не мог предположить последствий, а двинуться настолько, чтобы все равно их попробовать, Мариса с Лукасом просто не успели. Насколько Кэли слышала, подобные пули использовалось на других меченых и даже убивали их, однако те несколько волшебников не могли встать по силе рядом с «главным оружием», поэтому… необъективно сравнивать.
Эта разработка Лу так и осталась на стадии эксперимента. Именно он на основании защищенных помещений и удерживающих цепей первым предположил, что амоков можно атаковать, а не только ограничивать. Он попытался соединить оружие и чистую магию, и за пару месяцев практики у него вышло влить волшебство в сплав стали и серебра — только такие составы хорошо напитывались. Однако Лу не удавалось добиться долгосрочного эффекта. Магия рассеивалась в течение нескольких часов, как и с металлических пут, которыми их связывали перед пытками.
Позже он научил Ноа проворачивать то же самое с ее ножами, но сделать результат долговечным девушке удалось уже после разрушения Склепа — она ни один месяц сидела со своими клинками, пробуя разные способы, меняя структуру магии, чтобы та не стекала со стали практически сразу. Кэли с потенциалом заряженного чистым оружия тоже познакомилась намного позже того, как они с друзьями получили свободу — тогда, когда они искали любые способы сдержать ее внутреннее зло.
Ноа была против, конечно, но Кэли настояла.
Это сработало. Правда, позже, когда Кэли в приступе отчаяния просила полосонуть ее по горлу, чтобы проверить, убьет ли это меченого, Ноа не согласилась. Сопроводила это настолько душераздирающей истерикой, что Кэли отбросила мысли привлечь Ноа к бесполезными попыткам покончить с жизнью раньше положенного.
Выходит, Лу смог довести свои идеи до логичного завершения — создания полноценного оружия. Его на складе не было и не было, судя по всему, достаточно долго, а в руках Кэли держала пистолет, от которого разило чистой магией. Он тоже, как и Ноа, не халтурил два года.
Кэли посмотрела на Двэйна и скосилась на продолжающее кровоточить плечо. Прикусила щеку изнутри, не позволяя себе упасть в страшные мысли, но те все равно накатили лавиной — что, если бы ему выстрелили в голову?
Сердце застучало громче, а пустота стала еще разрушительнее. Представить свою жизнь в случае, если бы им не повезло настолько, удалось слишком ярко. И это чрезвычайно походило на то, как она почувствовала бы себя, потеряв кого-то близкого вроде Кея или Ноа.
Плохо.
— Ты думал когда-нибудь о том, что в конце мы умрем? — спросила Кэли немного хрипло, стараясь не зацикливаться и на этих мыслях.
— М? — посмотрев на нее, Двэйн тут же отвернулся, словно их пересекшиеся взгляды ударили его по щеке с такой силой, что голова дернулась.
Все само решится, да?
Кэли проследила за тем, как он делает глоток, и, отложив оружие на постель рядом, уставилась на свои ладони.
— Мы сейчас идем по льду, а вокруг ни разу не ледниковый период, — тихо пробормотала она, стараясь не зацикливаться еще и на этом наблюдении — том, насколько тяжело для него стало ее видеть.
Все само решится, да? Ну пожалуйста.
— Пояснишь метафору для недалеких?
— Можем умереть в любую минуту.
— Боишься? — поинтересовался Двэйн с легким весельем, которое совершенно не отразилось в сгустившемся вокруг эмоциональном фоне.
Помрачневшем. Словно парень представляет в эту самую секунду их смерть.
— Не знаю, — пожала она плечами и поднялась, просто не в силах находиться на одном месте без движения.
Хотелось хоть чем-то занять руки, чтобы не теребить нервно рукава водолазки, уже давно безбожно растянувшиеся от бесконечного издевательства внутренних демонов Кэли над ее разумом.
Она подошла к тумбе рядом с кроватью, приметив на ней свой дневник, лежавший раскрытым обложкой вверх. Она взяла его, чтобы посмотреть, где именно остановился Двэйн на пути изучения ее жизни. Тихо хмыкнула, обнаружив, что он уже дошел до строк, начерченных кровью, — самый ужасный период в Склепе, половину этих записей Кэли не помнила.