Она замолчала, заслышав шорох. Они оба остановились, озираясь по сторонам, но появившаяся из-за здания Нуки позволила расслабиться. Лиса подошла к ним, шевеля носом, и Гленис опустилась на корточки. Лекс присел рядом.
Девушка попыталась погладить Нуки, но та шарахнулась и повернулась к нему. Лекс выставил ладонь, давая себя обнюхать, и натянуто улыбнулся Гленис, когда в кожу ткнулся влажный нос. Та цокнула языком недовольно, на что он лишь пожал плечами, почесав Нуки за ухом. Лиса насладилась лаской с минуту, но затем дернулась, прислушалась и шустро кинулась в сторону бункера. Скорее всего, Фил использовал свисток — Лекс недавно видел у него приблуду, которую слышало только животное, всегда немедленно реагируя.
— Однако? — подтолкнул он Гленис к продолжению, когда Нуки пропала из вида, а они поднялись и вновь размеренно зашагали вперед без определенного направления — просто к горизонту.
— С эмоциями не всегда можно справиться, даже если ты умеешь их глушить, — заговорила девушка. — Когда Кэли больно, ее это опустошает. Представь, будто у тебя в груди ничего нет, лишь огромная дыра.
Гленис еще больше погрустнела. Она опустила голову вниз, уставившись себе под ноги, но ее взгляд, видимо, настолько помутнел, что она все равно запнулась о вросший в землю камень, едва не растянувшись пластом. Лекс успел перехватить ее за локоть и подтолкнул к пыльной скамейке — единственной уцелевшей на территории строительной базы, находящейся на отшибе. Здесь раньше — до конца мира — похоже, собирались работники организации для вечерних посиделок перед тем, как отправиться отдыхать в ближайший крохотный городок на несколько десятков домов, расположившийся в пяти милях отсюда.
Когда они сели, Гленис подтянула ноги на скамейку и обхватила их руками, вся сгорбившись.
— Кэли пытается заполнить эту пустоту, она много думает, анализирует и разделяет настоящее и то, что выдает ее травмированный разум, но все равно не всегда отвечает за поступки, — едва слышно продолжила Гленис, смотря в одну точку — вряд ли она что-то видела, кроме их с Арман общего прошлого. — Когда такое происходит, становится еще хуже, потому что она винит себя, и ей снова становится больно. Замкнутый круг.
— Ей можно помочь?
— Это не лечится. Да и если бы это было возможно… — Гленис тяжело вздохнула, будто ей физически сложно говорить. Она потеребила рукава ветровки, собираясь с мыслями, а после выпалила: — Ей нужна безусловная поддержка и принятие, а также безоговорочная честность, даже если она жестокая. Но Кэли всегда отвечает не менее жестоко на попытки ее вразумить. Тебе не хватит терпения. Ты слишком для этого импульсивен, Лекс, — она запнулась, как если бы хотела себя остановить от следующих слов, но все же продолжила через пару мгновений холодной тишины: — И самое главное: ты недостаточно объективен. Она тебе нравится, но ты все еще на нее обижен. Ей слишком просто тебя разозлить, а чужая злость нужна ей сейчас меньше всего.
То, насколько он очевиден, ошпарило раскаленной лавой.
— Я не… — Лекс сразу же замолчал, не позволяя жалким оправданиям сорваться с губ. Он даже не знал, за что хочет оправдаться.
За симпатию?
За то, что, несмотря на весь прогресс их с Арман отношений и даже несмотря на данную друг другу клятву, все еще не верит в то, что она не ударит в спину? Тем более после того, что произошло буквально несколько десятков часов назад?
— Не лги мне, — Гленис мягко улыбнулась и взяла его ладонь в свои. Она пристально посмотрела ему в глаза и вновь заговорила, и теперь ее голос уже не звучал нежно — когда девушка высказывалась настолько серьезно, она озвучивала то, во что предельно верит: — Я понимаю, что ты чувствуешь, как и то, что в какой-то степени сама тебя к этому подтолкнула, но я имела в виду дружбу, Лекс. Не то, чего хочешь ты. Это имело бы смысл, не будь между вами прошлого, но оно есть и никуда не денется. Тебе будет больно.
Настроение нежданно стало еще хуже, хотя казалось, что хуже некуда. Гленис резала по живому, напоминала о том, что действительно важно. Предсказывала неоспоримый исход, о котором Лекс старался не задумываться, чтобы не добавлять каше в голове еще десяток ложек месива, не поддающегося порядку.
И все это было логично, как доказанная учеными и проверенная на практике уже не единожды теория. К тому же, Лекс никогда всерьез не рассуждал о каких-либо перспективах с Арман, потому что их в этой вселенной не существовало. Он элементарно чувствовал что-то новое к девчонке и пытался с этим смириться. На этом все.