Но почему-то с Гленис все равно захотелось поспорить. Язык буквально закололо абсурдными аргументами «за» — такими, какими обычно самоубийцы защищают свое желание выпилиться. Лекс удержал их неимоверными усилиями.
Гленис не дождалась ответа и выпустила его ладонь, напоследок погладив костяшки большими пальцами. Встала и посмотрела на него сверху вниз — он не видел, но ощущал этот взгляд.
— Вам обоим будет больно, — последнее Гленис произнесла тоскливо. Уже не утверждала. Сочувствовала.
Захотелось расхохотаться. Совершенно безрадостно.
Злостно.
Когда им в последний раз не было больно?
* * *
Кэли медленно переступала, то и дело пиная камни носками сапог, и прислушивалась к шепоту ветра. Тот успокаивал, мягко ласкал щеки, потеплев из-за ненадолго сжалившейся погоды. Декабрь вступил в права, и вот-вот должен посыпаться первый снег, чтобы тут же растаять, лишь номинально обозначив начало зимы, и в преддверии страшнейшего в их мире времени года прохладные, а не ледяные дни радовали.
Радовали бы, будь Кэли сейчас способна на подобные чувства.
Рядом с ней следовала Алекс, с веселым задором осматривая прилегающую к строительной базе территорию. Она бесконечно улыбалась, обнажая зубы, и все время что-то лепетала, то рассказывая о прошлом, то восхищаясь красотами мира. В самом деле, в какой дыре ее держали, что она в таком восторге от пыльного кладбища сгинувшего в конце света производства?
Кэли практически не реагировала на болтовню дорвавшейся до ее общества девчонки, лишь кивала и обдумывала варианты завести разговор так, чтобы ей доверились и выложили максимум информации с минимальными потерями. Не будь Алекс настолько важна, не храни она в своей памяти огромный пласт подробностей, необходимых для встречи с Маркусом, ее жизнь не стоила бы и цента.
Но, на несчастье Кэли, ситуация сложилась именно так, и наказать маленькую дрянь за то, что подставила их и позволила ранить Двэйна, пока невозможно. Не то чтобы она с огромным удовольствием прикончила бы Алекс, но все же держать ее рядом после сделанного и того, что она еще может выкинуть, — опасно. Однако идти на Маркуса, имея лишь смутные представления о том, кем он стал, еще опаснее.
Гребаная несправедливость.
— Ты рассказала Двэйну? — осторожно спросила Кэли, проигнорировав очередной радостный тон и даже не расслышав, чем именно восхищается Алекс.
Она скосилась на девчонку, мысленно благодаря суку-Судьбу за то, что сейчас не в порядке. Пусть ее нынешнее состояние — еще один уголь в костер, который может разгореться в самое ближайшее время, уничтожая все, что амоки еще не успели, однако то, что Алекс в мешанине из пустоты и боли просто не замечает то, что может ее напугать, пока на пользу.
Все к лучшему, верно?
Кэли тихо хмыкнула.
Только идиот будет искать в сложившейся ситуации плюсы.
— Что? — ответила вопросом на вопрос Алекс, с улыбкой пялясь на небо, и на ее лице застыло такое восторженное выражение, словно она не видела ничего подобного очень долгое время и сейчас пытается запомнить до каждой мельчайшей подробности. Правда, по мнению Кэли, запоминать серость окружающего мира — ну так себе удовольствие. — Что мы с ним похожи гораздо больше, чем он думает? Не время.
— Это его порадовало бы, — предположила Кэли, представив, как повел бы себя Двэйн, узнав, что Алекс — свободная.
Удивился бы точно.
Кэли и сама удивилась, когда узнала; это произошло под самый конец их заключения, да и то Алекс совершенно случайно проболталась. Тогда это шокировало, ведь в клетках Склепа в основном содержали адаптантов: города и деревни свободных даже без защиты Сферы неприкосновенности для лишенных обнаружить было слишком сложно. Замок они нашли только потому, что им слили точные координаты, после первого пришествия военные набрели еще на несколько поселений, но только в одно явились раньше амоков, что позволило застать несколько семей, живущих на отшибе. Не больше сорока человек, захватить удалось в два раза меньше, а выжили только Алекс и Оливер — остальные погибли либо во время пыток, либо стали первыми подопытными и обратились задолго до главного эксперимента.
Лишь когда узнала, откуда пара детей, Кэли наконец поняла, почему их привлекли в элитную группу меченых. Даже едва достигнув подросткового возраста, по магическому потенциалу они значительно превосходили большинство адаптантов. Окажись в Склепе больше свободных, выборка значительно отличалась бы от итоговой. Быть может, и успеха удалось достигнуть бы. Вряд ли самым выдающимся меченым в итоге оказался бы бракованный потомок Арманов с нестабильной психикой и огромными проблемами с магией.