— Тогда вы подружились?
— Не-а, — покачал Майзл головой. — Она еще год меня не переносила. А потом…
Он оборвал реплику, и Лекс без труда по потяжелевшему взгляду понял, что именно стало толчком к зарождению их дружбы. Иронично, что событие, выступившее для него переломным, разделившим жизнь на «до» и «после», стало для этих двоих чем-то положительным.
Судьба — жестокая фанатичная сука.
— Ее отец из адаптантов? — будто бы между прочим спросил Лекс, впервые задумавшись о том, что никогда о нем не слышал.
— Уж точно не из ваших, — издевательски фыркнул Майлз.
— Арман вернулась вроде сразу перед союзом, да? — уточнил Лекс еще одну деталь.
До того, как общины заключили союз, Арман жила не в Америке. Ходили слухи, что ее выдернули с учебы во Франции, чтобы привлечь к соглашению, потому что именно она считалась ценнейшим кадром адаптантов, обращающимся с техникой на «ты». Насколько Лекс мог судить, равных ей среди волшебников действительно нет. Даже на фоне других адаптантов в ней чувствовалось больше всего духа лишенных.
Если бы сам не столкнулся с выдающейся магической силой, он бы не поверил, что она волшебница. Арман до мозга костей усвоила мировоззрение лишенных, став буквально лучшим олицетворением того, как можно проживать в мире обычных людей, выжимая из такого соседства максимум пользы.
— За год до этого. Концепция союза появилась с ее подачи, — ответил Майлз. — Она с семнадцати лет следила за организациями, которые искали волшебников, и, уехав, продолжила. Кэли первая узнала про изобретение реагента и почти сразу, как его начали тестировать в городах, вернулась. Без нее нам почти нечего было вам предложить. Обмен опытом полный бред. Ваш круг заинтересовался данными Кэли.
— Поэтому ее сделали неприкосновенной, — пробормотал Лекс, наконец понимая, почему ему приходилось постоянно выслушивать от «взрослых» за свое поведение.
Когда ему не удавалось себя сдержать, волшебник, занимающий положение временного лидера круга после смерти Аластора и до того, как Лекс должен был забрать всю власть себе, вновь и вновь тыкал носом в его бессилие. Его называли мальчишкой. Эгоистичным несдержанным ребенком, готовым поставить под удар весь народ ради мести.
За ранение Арман ему буквально чуть не оторвали голову и запретили вообще смотреть в ее сторону.
Сейчас, по прошествии долгих, заставивших его повзрослеть лет Лекс согласился, что почти все высказанное в его сторону соответствовало реальности. Он велся на ее провокации как безмозглый подросток, забывая о том, что они оба давно переступили порог пубертата. И делал это, даже сам не определившись, чего хочет добиться.
Нуждался ли он в том, чтобы Арман страдала за грехи матери?
Просто думать так. Такая причина оправдывала любые действия.
Вот только был и другой вопрос:
Если бы Арман не превратила его в мишень, решив отыграться за какие-то обиды, сложились бы их отношения иначе?
— Знаешь, что меня смущает? — подал голос Майлз, и теперь его тон прозвучал опасливо.
Лекс потерялся, сквозь мысли не сразу догнав, что тот имеет в виду.
— Эта штуковина громкая? — понял он его нервозность, заметив, как Майлз следит за водружавшим на плечо винтовку Чейзом.
— Охренеть как.
Лекс сомневался меньше минуты. Он нахмурился, наблюдая, как группа из двенадцати человек, обменявшись последними инструкциями, зашагала к выходу из лагеря. Позади всех остальных шла Арман, тихо переговариваясь с Чейзом.
— Никто не должен понять, что меня нет.
— Кэли воспримет это неправильно, — Майлз перехватил его за запястье, стоило ему подняться.
— А мне похер, — Лекс выдернул руку. — Амоки могут уничтожить это место максимум за две минуты. Если твоя подружка собирается рисковать моей и твоей жизнью, мы не останемся здесь больше ни секунды.
— Кэли никогда бы так не поступила, — попыталась отговорить его от безумного поступка Гленис, сорвавшись на панический тон.
— Три года прошло, — жестко отрезал Лекс. — Прекрати думать о ней как о той, кого ты знаешь.
Он не стал дальше вслушиваться в осторожные реплики друзей и, перепроверив палочки, скрылся в доме. Пройдя в гостиную, он убедился, что с этой стороны на улице никого нет, и, открыв окно, вылез. Уверившись, что остался не замечен, Лекс обошел здания. Сжав зубы, он преодолел барьер, грязно выругавшись от жара.
Тщательно рассмотрев в темноте рисунок деревьев и по памяти воскресив приведший его вчера в лагерь путь, Лекс понадеялся, что верно определил направление к городу, и зашагал вперед, стараясь ступать как можно тише.