Если рассуждать здраво — пытаться хотя бы — нужно что-то решать с Арман. Но от одной мысли ей навредить — даже просто критичными словами — тошнило, а перед взором воскресали ярко-синие глаза, окруженные возрастными морщинами, и более острые, чем у Лекса, черты лица, обильно перемазанные кровью.
Он в полной заднице.
Майлз рассуждал, приводя какие-то аргументы, но Лекс практически не прислушивался. Никак не мог сконцентрироваться, мысли бросались от одной проблеме к следующим, и последняя даже не маячила вдали. Казалось, они бесконечны.
Он не мог сказать, сколько прошло времени, прежде чем остальные отправились по кроватям, решив, что новый день привнесет что-то новое и в их существование. Очнулся от размышлений, когда его похлопал по плечу Фил. Тот спросил о местоположении Арман, и Лекс указал пальцем вверх. На следующую просьбу он тяжело вздохнул, но все же согласился проверить, позволяя мужчине отдохнуть.
Он быстро нашел девушку на улице — на фоне всего остального ярко выделялась даже ее тишина. Арман лежала спиной на земле, прикрыв глаза и раскинув руки. Волосы разметались по высушенной почве бесформенной кучей, пальцы левой ладони перебирали сухие травинки, то и дело выдергивая наиболее длинные, а правой — шевелились, управляя кривым ножом, который, повиснув над девчонкой, быстро крутился против часовой стрелки. Стоило Лексу подойти еще на шаг, как тот замедлился, однако вращаться не перестал, лишь на каждом обороте будто сбивался с ровного темпа, на долю секунды концом цепляясь за силуэт парня.
Если бы не колоссальная разница в ощущениях, Лекс решил бы, что перед ним галлюцинация. Арман напоминала мираж, который не подкреплялся фоном присутствия, характерным для них при нахождении рядом друг с другом в последние недели. Ее будто не было, а силуэт ему просто привиделся — почти как приснился, только наяву. Как когда-то давно, когда он впервые увидел фантазию, навязанную амоком, так ярко, словно та происходила в реальности.
Но та тишина, которой веяло от распластанного по земле тела, отличалась от той, что витала вокруг, когда девчонка находилась слишком далеко, чтобы ее почувствовать. Последняя была словно пустыня, по которой время от времени несется под гнетом ветра перекати-поле — что-то постороннее мелькает на периферии, но так же быстро исчезает, словно и не существовало никогда. Сейчас тишина не нарушалась ничем. Не раздавалось ни легких порывов ветра, ни стонов обезображенной природы, ни даже едва слышного дыхания. Как после битвы или спустя секунду от вспышки молнии, чтобы чуть погодя ее вспороли оглушительные разряды грома.
— Тебя подослали следить за мной? — подала голос Арман, так и не открыв глаза. — Или ты просто заделался сталкером?
Лекс подошел ближе. Рядом с девчонкой стояла массивная бутылка темного и очень крепкого алкоголя, и, оценив содержимое, он нахмурился — та оказалась опустошена на две трети. Он сел в полушаге от Арман и, согнув ноги, уперся предплечьями в колени. Задрав голову, поймал в фокус зрения луну — почти полная, она смотрела за несчастным человечеством, охраняя сон тех, кто все же смог сегодня отрубиться, забыв о проблемах хотя бы на несколько часов.
— Что, если подослали?
— Ничего, — фыркнула она. — Мне не привыкать к тому, как люди включают режим мамочки. С психами всегда так поступают.
— Арман… — осторожно начал Лекс.
— Давай только без этого, — чуть резче перебила девушка. — Тебе явно все доложили. Не будем спорить с правдой.
На ее лице не дрогнул ни единый мускул, а фон так и остался пустым — совершенно никаким.
Лекс поежился от пробирающегося через просветы рукавов куртки ветра. Ночи становились морознее с каждым днем, все громче нашептывая о том, что совсем скоро придется рисковать ежедневно применяемой магией, если они не хотят замерзнуть насмерть.
Интересно, какая смерть гуманнее: от амоков, почуявших волшебные потоки, или все же от безжалостной природы?
— Холодно, — будто бы равнодушно произнес Лекс, но если бы Арман на него смотрела, заметила бы, насколько обеспокоенно он уставился в то место, где тело девчонки прижималось к ледяной земле.
Впрочем, она явно чувствовала его озабоченность. Хотя вряд ли для нее это что-то значило.
— Ты волшебник или где? — хохотнула Арман, однако смешок прозвучал подобно речи на похоронах — так же безнадежно. — В ближайшей миле никого, безопасно.
— А ты?
Лекс с точной уверенностью мог сказать, что она не использует магию для согрева. Он ощущал только легкий флер оттеночного намерения на волосах и еще более призрачный — иллюзии, которую та почему-то использовала, даже когда почти все ее тело спрятано за одеждой.