Лекс сбился с ровного дыхания, дернув головой в ее сторону. Он пристально посмотрел на ее лицо, но то все так же оставалось безжизненным, ни разу не отражающим то, что она только что озвучила.
А ведь озвучила катастрофическую мысль. Которая ему, к несчастью, тоже знакома.
Он ничего не сказал. Просто придвинул ладонь ближе к пальцам Арман, оставляя между ними ничтожное расстояние — и дюйма бы не насчиталось. Снова рисковал не только собой, не зная, чего ожидать и как потом разгребать последствия, какими бы они ни оказались. Не думал совершенно, ничего не решал, лишь предлагал. Опирался на мифическое внутреннее чутье, подсказывающее, что сейчас это — самый верный поступок, даже если крайне опасный.
Арман склонила голову, заметив шевеление на периферии. Уставилась на их лежащие рядом ладони, и Лекс отвернулся к потемневшему горизонту, оставляя ее «наедине» с выбором без вмешательства давления своего взгляда. Сердце гулко стучало, ускорившись в ожидании, а опыт и вынесенные из жизни уроки нашептывали, что, если ничего не произойдет, разочарование будет гораздо сильнее того, которое накрыло рядом с трупом Уайта.
Лекс снова вручал Арман власть, которой она могла его уделать, не прилагая никаких усилий. Ее верный выбор станет для него подобно удару бритвой по обнаженному горлу.
Но, кажется, ни один из них не способен поступать правильно. И пусть Арман абсолютно точно двигал алкоголь и желание хотя бы ненадолго скрыться от реальности и навязчивого голоса, легкое прикосновение мизинца к его ладони стало оглушающе приятным. Таких ощущений просто не должно остаться у проклятых, у которых вдали брезжит последний рассвет, в который Судьба отберет последнее, что осталось — самих себя.
Но было приятно именно так. Словно будущее и правда есть. Словно смысл идти вперед снова появился.
Арман осмелела, накрыв его ладонь своей. Лекс опустил веки, наслаждаясь.
И, наверное, лучше бы их снова связала, словно канатом, неуемная похоть, рушащая всю выдержку и уничтожающая здравый смысл, который падает на колени перед низменными инстинктами. Это было бы потрошащим до костей, но все равно не настолько травматичным.
Спокойствие, тепло и уют — то, с чем обычно ассоциируется дом — гораздо хуже. Гораздо опаснее, потому что подгоняет палками последствия мировой катастрофы, которую Лекс переживал вновь и вновь, цепляя силуэт хрупкой девчонки взглядом каждый раз, когда та оказывалась поблизости.
Он назвал Арман пустым сосудом, который вот-вот разобьется?
Кажется, он сам был точно таким же, уже давно сгинул в пропасть и стремительно летит к земле, наивно веря, что не рассыплется крошкой осколков.
— Ne nous laisse pas entrer en tentation**, — пробормотала Арман. Лекс распахнул веки, и, заметив вопросительный взгляд, она просто покачала головой, легко поглаживая костяшки его пальцев. — Забей. Ничего важного, — она позволила себе еще немного тишины. Считанные секунды, которые ощущались как чертовски краткий миг удовольствия и огромный шаг на пути к пропасти. И отстранилась. — Спасибо. Мне этого не хватало.
____________
** - «Не дай нам войти во искушение» — современная французская «Notre Père» («Отче наш»)
____________
Арман неловко поднялась. Пошатнулась, выдавая, насколько пьяна. Прикрыла глаза, несколько раз глубоко вдохнула и, вновь уставившись прямо перед собой, сделала первый неустойчивый шаг.
— Арман, — окликнул Лекс, на что она обернулась, опять на миг потеряв равновесие. — Ты в порядке?
— Нет, — она покачала головой, поразив честностью, сквозившей в коротком, но очень емком признании. — Я совершенно точно не в порядке.
Арман выдавила улыбку, и еще никогда та не выглядела настолько неестественной — не просто маской, призванной скрыть истинные мысли от любопытных наблюдателей, а словно высеченной на лице кривым лезвием, чтобы за кровавыми разводами и широкими разрезами спрятать опущенные уголки губ даже от себя.
Она призвала свой нож и, удобно уложив тот в ладони, посмотрела на него пристально. Улыбка испарилась, а брови сдвинулись к переносице — лезвие тускло замерцало магией Ноа, которая практически испарилась без постоянной подпитки, что, похоже, напомнило Арман о подруге.
— Жаль, что меня нельзя отформатировать, — она тяжело вздохнула и, убрав клинок в ножны, встряхнулась, словно хотела сбросить с себя все лишнее. Вновь повернувшись к Лексу, она закончила гораздо увереннее, чем говорила до этого: — Я справлюсь.
Он провожал ее силуэт, четко осознавая, что, если бы Арман продолжила говорить честно, ее голос не звучал бы настолько выверено и спокойно.