— Мне просто везет, — отмахнулся Фил, и, когда Кэли на него посмотрела, отвлекаясь от сокровища, заметила неловкость, с которой тот ерошит волосы на затылке. — Ты говорила, что дневник всегда помогал тебе нащупать истину… Может, пора вернуться к традиции?
Она задержала дыхание. Надо же, он все еще помнит о ее не самых подробных рассказах о прошлом, в котором она, пусть и халатно, но все же как-то ладила с недугом своего разума, находя компромиссы.
Первый дневник Кэли начала вести с подачи матери Гленис. Сначала это было перечнем эмоций — ей предлагали следить за состоянием, отражать его на страницах вместе с причинами и мыслями, а после, когда отпускает, перечитывать, чтобы лучше понять, как это работает. Такая себе попытка познакомиться с собой получше.
Позже стандартная табличка превратилась в полноценные тексты, пестрящие набором мрачных метафор, и жуткие иллюстрации, с которыми Кэли ассоциировала те или иные этапы своего существования. Аделин всегда рассматривала их с грустной улыбкой, хваля пациентку за то, что не боится отражать правду, какой бы противоречивой та ни была.
В Склепе дневник превратился в жизненную необходимость. Способом остаться в себе, окончательно не потеряться в играх разума, которые ожесточались пытками и тихим, неслышным для других шепотом. Пусть под конец Кэли не помнила и половины того, что писала, все же… это стало хоть какой-то опорой — хлипкой, готовой вот-вот рухнуть, но держащейся на одном честном слове.
После Кэли два года записывала мысли ситуативно: на обрывках бумаги, которые оказывались под рукой. В груди заныло от этой мысли. Может, если бы она не забила на себя, отдав всю себя окружающим…
Кэли обхватила подаренный блокнот сильнее.
— Спасибо, — отрывисто пробормотала она.
Фил, улыбаясь, легко провел костяшками пальцев по ее щеке. Обменявшись говорящими взглядами, они постояли еще с пару секунд, прежде чем Кэли встряхнулась, убрала блокнот во внутренний карман куртки и направилась вперед, прислушиваясь к шагам мужчины, пошедшего следом.
Фил завел отстраненный разговор, видимо, желая подарить их последней откровенности хотя бы слабый оттенок радости — он рассказывал смешные истории из жизни его небольшой группы, произошедшие за последние недели, а Кэли скупо улыбалась, стараясь ни о чем не думать.
Стараясь запомнить момент.
Все попытки мгновенно рассеял замаячивший вдали силуэт, когда они отошли от бункера еще на пару сотен шагов. За время их переговоров с Филом Алекс успела насладиться обществом Двэйна и отправиться на прогулку по отдаленным углам строительной базы. Ее синие волнистые волосы трепались ветром, как и верхняя одежда, пока сама девушка, стоя на краю обрыва, в котором расположился карьер, пристально смотрела вниз.
Кэли огляделась и заметила Ноа, которая сидела поодаль и, точив нож, наблюдала украдкой за Алекс. С прибытием их группы меченых обратно та вновь стала больше пленником, чем союзником — за ней постоянно следили. Кэли не видела в этом особого смысла, однако не возражала. Не только потому, что не хотела ни с кем разговаривать, но и потому, что, если другим так спокойнее, кто она такая, чтобы спорить.
Ноа обратила внимание на потревожившую их единение парочку, и ее рука с наждаком замерла, пока она неотрывно пялилась на Кэли. Та натянуто улыбнулась, без слов намекая, что они в ближайшее время обязательно поговорят. Пора ведь, верно? Фил прав.
Ноа едва заметно кивнула, ее плечи расслабились. Она небрежно провела тыльной стороной ладони по щеке, и в грудной клетке Кэли не то что кошки заскреблись, там воскресли саблезубые тигры, которые начали драть себе путь на волю когтями.
Ты всегда была несправедливой к окружающим, Мгла.
Как бы Алекс ни бесила, все же иногда она говорила верные вещи.
— Что Алекс тут делает? — поинтересовалась у пустоты Кэли, не ожидая от Фила ответа.
Однако он все равно смог ее порадовать осведомленностью.
— Пытается разглядеть труп Марисы, думаю. — Кэли сдвинула брови и посмотрела на мужчину вопросительно. Она знала, что мертвую женщину куда-то убрали, но не спрашивала, куда именно. — Мы скинули ее в самую глубокую дыру в ближайшем радиусе. Я все еще планирую пользоваться этим убежищем, мне не нужны разносчики всякой дряни по соседству. Крысы и так страх потеряли в последнее время.
— Вот как, — протянула Кэли, вновь возвращаясь взглядом к Алекс.
Она поморщилась, представив, как грызуны поедают человеческие трупы. Что поделать, именно это стало основным питанием падальщиков, которые единственными до сих пор обитали в любой мало-мальски сохранившейся дыре, бывшей ранее местом скопления людей. В городах, особенно крупных, в которых до сих пор можно встретить человека, снующего по руинам вопреки риску быть обнаруженными не только одичавшими головорезами, но и амоками, грызунов расплодились целые полчища.