Что еще есть время вкусить последнюю трапезу смертника.
Однако даже эта боль иногда того стоила. Стоила и сейчас, хотя, возможно, только для Кэли. Пусть еще минуту назад равнодушие правило эмоциями, после слов Алекс захотелось в последний раз посмотреть на ту, что когда-то воспринималась самым сильным демоном — правой рукой Дьявола, которым стал для заключенных Лукас. Если девчонка не согласится, Кэли обязательно сделает это в одиночку позже — когда ночь опустится на ржавые пики в низине обрыва и даже солнце не станет свидетелем.
Однако Алекс не разочаровала:
— Хорошо, — выпалила она; ее дыхание сбилось. — Дай мне подготовиться.
Алекс отошла от обрыва и, посмотрев в небо, запустив пятерню в волосы. Ее пальцы мелко подрагивали, а эмоции на лице сменялись стремительно, как мелкие спорткары на гоночной трассе мелькают перед глазами, пока ты стоишь на самой высокой трибуне. Их не удавалось отделить друг от друга точно так, как и различить оттенки автомобилей-фаворитов вдали, что идут борт в борт, сливаясь в мутное пятно.
Однако фон вокруг ни на секунду не дрогнул другими ароматами — как пропитался страхом с упоминанием прыжка, так и оседал на слизистой кислотой.
— Мой прыжок не такой агрессивный, — попыталась успокоить Кэли, сама не зная зачем — не то чтобы ее слишком уж заботили душевные метания Алекс.
Но она не врала. Она прыгала с Маркусом дважды и знала, о чем говорит.
В первый раз, когда демонстрировала ему специфику ощущений и проверяла возможность парного перемещения по настоянию Лукаса, за спиной которого притаилась ухмыляющаяся Мариса, державшая на метафорической цепи вооруженного Уайта. Кэли первой освоила этот прием — случайно совершенно, просто настолько сильно испугалась нескольких амоков, что магия вырвалась непроизвольно. Тогда она снесла стену еще неукрепленной арены, после чего огромное подвальное помещение усилили, чтобы в дальнейшем та выдерживала жесткое обращение.
Второй раз уже тогда, когда Маркус научился прыгать сам — так они, снова по настоянию исследователей, конечно же, доводили навык до совершенства. Сложно было об этом вспоминать не только потому, что на тот момент они уже не просто не общались, а успели не единожды и даже не один десяток раз омыть полы арены кровью друг друга, обугливая кожу оппонента уже не магией страсти, а боевой — разрушительнее в тысячу раз.
Если сравнивать ощущения от обоих прыжков, то Кэли трансформировала тело в туман практически ласково, в то время как Маркус разрывал его мучительно. Это в обоих случаях было малоприятным, однако на контрастах… Маркус даже так причинял больше боли, будто все его существование с обретением могущества закольцевалось на том, чтобы нести за собой страдания.
— Я готова, — наконец выпалила Алекс и шумно выдохнула, кивая, словно пыталась убедить саму себя в том, что игра стоит свеч.
Кэли подошла ближе к обрыву и вгляделась в рыжие горы и черные дорожки между ними, стараясь хотя бы примерно предположить, куда могло упасть тело.
Вряд ли его скинули с этой точки, но все же если прыгнуть подальше вглубь карьера…
— Там, — прервала ее поиск Алекс и указала пальцем в одну из впадин.
Прищурившись, Кэли увидела очертания чего-то светлого, ярко выделяющегося на грязных тропах земли. Кивнув, она повернулась и раскинула руки в стороны. Алекс посомневалась еще с пару секунд, прежде чем шагнуть в объятия. Сжала ладони за ее спиной и ткнулась носом в шею — девчонка заходилась в такой панике, что опаляла горячим дыханием даже сквозь ткань вылезающей из-под куртки водолазки.
Обхватив ее за плечи, Кэли успокаивающе погладила, решив, что это немного поможет. Все же прыгать с нестабильным партнером чревато — нужно следить не только за собственным организмом, но и чужим. На несколько секунд они объединятся, станут почти одним целым. Не будь так напугана, Алекс, наверное, зашлась бы в восторженном визге.
Кэли не переставала ласково водить пальцами по плечам девчонки, пока дыхание той не успокоилось. А следом, зажмурившись, сконцентрировалась на магии, не став предупреждать.
Тело будто взорвалось, разлетевшись на мириады атомов. Магия, скручиваясь на уровне солнечного сплетения, выплескивалась по сосудам до самых дальних участков — вплоть до ногтей и кончиков волос, — обволакивала каждую клетку и поглощала, множась. Рвала все на своем пути ошметками, и это вовсе не метафора — острые стрелы боли прошивали каждый дюйм организма.
Прежде чем рассыпаться туманом, Кэли услышала надрывный вой Алекс.
Ощущение в прыжке были странными. Со стороны это выглядело так, будто меченый на секунду превращается в боевой заряд: перемещение сопровождалось хлопком и бешеной ударной волной. Однако носитель при этом испытывал на себе дрейф спокойных волн. Если бы не дикая боль, расслабляло бы. Звуки вокруг приглушались точно так, как когда лежишь спиной на водной глади и, позволяя соли океана затекать в уши, смотришь на ночное небо, пересчитывая звезды и ожидая, что одна из них вот-вот подмигнет и сорвется горящей линией — поводом загадать заветное желание. Мир вокруг мерк, его не удавалось разглядеть, но обстановка ощущалась на глубоко инстинктивном уровне. Словно включался внутренний эхолокатор, сообщающий верный путь и вибрирующий в тот момент, когда необходимо повернуть, резко метнуться вниз, падая в обрыв, или взлететь, преодолевая выросшую преграду.