Это ощущалось бы потрясающе, не искрись каждое завихрение магии болью, подобной той, что возникает, когда тело прошивает током с лютым напряжением — нестерпимо, так, что кричалось бы в голос и с каплями крови на губах, если бы те все еще существовали.
Стоило им вновь материализоваться, Алекс повалилась на землю, больше не удерживаемая Кэли, которая, пошатываясь, склонилась и уперлась ладонями в колени, переводя дыхание. В прошлый раз прыжок не показался настолько тяжелым, но тогда ей двигал адреналин, подстегивающий возможности как тела, так и магии на невообразимый уровень — практически самый высокий, что посилен меченому.
Да и перемещаться в одиночку всегда в разы проще.
Горло саднило металлическим привкусом: забывший о таких нагрузках организм среагировал весьма предсказуемо — внутренними повреждениями. Кэли ощутила влагу на лице и провела ладонью под носом; кожа окрасилась алым. Она шмыгнула и, глубже зарывшись ступнями в почву, выпрямилась. Запрокинув голову, пережала переносицу, глотая стекающую обратно по глотке кровь.
— Ты как? — гнусаво спросила она, скосившись на Алекс, которая тряслась, сидя коленями на земле, и тихонько скулила.
— Больно, — простонала та, посмотрев на Кэли. — У тебя кровь.
— Поразительная наблюдательность, — усмехнулась она, но, заметив панику на лице девчонке, цыкнула. — Я в норме.
Им потребовалось несколько минут на то, чтобы оправиться. Это немного раздражало — в ситуации с Уайтом проблем не возникло вообще, сейчас же Кэли будто сунули целиком в мясорубку и провернули через самое мелкое лезвие, чтобы точно не смогла собрать себя заново.
Она ненавидела беспомощность.
Почувствовав облегчение, они направились туда, где Алекс разглядела интересующие их останки. Им пришлось пройти достаточно много — Кэли специально прыгнула подальше, чтобы точно не зацепить, иначе они застали бы не мертвое тело, а лишь его ошметки. Алекс явно хотела поглумиться над тем, в чем могла узнать ненавистную мучительницу.
Стоило им приблизиться настолько, что труп оказался в зоне видимости, они, не сговариваясь, сбавили шаг. Подошли крайне медленно, словно опасались, что Мариса вот-вот очухается, поднимется и, указав на них пальцем, громко захохочет: «Смотрите, что я с вами сделала, вы произведения искусства!»
Встав рядом с почившей женщиной, Кэли поддела тело носком сапог и, брезгливо скривившись, толкнула, переворачивая на спину. Руки безвольно раскинулись по сторонам, а лицо Марисы устремилось в небо. Глаза оказались закрытыми, и Кэли недовольно хмыкнула — хотелось увидеть воочию отсутствие живого блеска во всегда любопытных радужках.
— И совсем не страшная, — буркнула Алекс, пнув женщину по бедру. Она присела рядом со сплюснувшейся кое-где головой и даже не поморщилась, разглядывая местами разбитый череп. — Где шлялись твои цепные псы, пока тебя убивали, солнце?
Труп выглядел убого. Малоузнаваемо. Без очков, которые, видимо, потерялись в процессе полета или просто остались валяться где-то в убежище, Мариса не казалась знакомой. Перемазанное глиной лицо местами пострадало от падения — кожа кое-где обнажила не только мышцы, но и некоторые кости. Волосы свалялись грязью в один сплошной колтун.
Когда-то гениальная женщина, которая, не поддайся она влиянию безумного старика и фону темной магии, могла достичь вершины и вписать свое имя в историю мировой науки, сейчас была откровенно жалкой тенью самой себя. Кэли даже посочувствовала бы такому бесславному концу, не натвори Мариса тысячи гнусных вещей с сотнями волшебников и не наслаждайся она этим.
Заслужила.
— Ампула, которая была на складе, — неожиданно заговорила Алекс и уставилась на Кэли снизу вверх. — Зеленая маркировка?
Кэли кивнула болванчиком, не ожидая, что девчонка настолько внезапно поднимет эту тему. Она пыталась разобрать написанное, но кроме перечня цифр остальное не различила — буквы стерлись, явно начертанные достаточно давно. Но оттенок все же был узнаваем, пусть и крайне бледный, словно с момента, как его выбили на стекле, прошло не одно столетие.