Алекс вновь вернулась к изучению трупа.
— Состав из первых партий, — продолжила она. — Самый несовершенный. Считай, первые пробы синтеза концентрированных кристаллов. Совершенно неэффективен.
Алекс говорила таким тоном, словно рассуждала о каком-то пустяке вроде затопления дамбы где-то в Австралии, но фон вокруг сконцентрировался, закрутился тягучим напряжением, подобно смертоносному шоколаду, в котором топил бы врагов Чарли на своей фабрике, если бы однажды окончательно тронулся.
Кэли сдвинула брови, ожидая подробностей.
— Оли стал первым подопытным. — Эта фраза прозвучала иначе — голос Алекс надломился. — Они успели накачать его этим составом за секунду до того, как его бы не стало.
Она загребла грязи из-под ног и, подняв кулак над головой Марисы, медленно высыпала той на лицо. Выглядело бы похоронной традицией, когда каждый родственник бросает горсть земли на гроб дорого человека, не скривись черты Алекс брезгливостью.
— Его это спасло?
Кэли присела на корточки по другую сторону трупа.
— Нет, — та подняла взгляд; ее щеки пересекали совершенно симметричные дорожки слез. — Он завис на грани: уже не человек, но и все еще не амок.
Дыхание сперло.
— Как это выглядит?
Кэли не узнала собственный голос, настолько он показался чужим. Будто принадлежал не ей вовсе. Как в несбыточной мечте, где все эти ужасы происходят с кем-то другим, а она лишь наблюдает со стороны — на кадрах жуткого кинофильма или страницах нашумевшего бестселлера, присев на светлый подоконник и прислушиваясь к шуму на вечно оживленной близь ее старого дома улице.
— Часть тела стала туманом, небольшая сначала, — ответила Алекс полушепотом; ветер в низине шумел так сильно, что слова едва различались. — Они держат его в таком состоянии. Сначала требовался один укол в неделю, чтобы туман не рос дальше, потом периодичность возросла, — она стряхнула остатки грязи на лицо Марисы и, обтерев ладонь о брюки, прошлась тыльной стороной под глазами. — Сейчас он на капельнице, в него вливают чистую магию постоянно, но туман все равно постепенно сжирает остатки.
— Что с сознанием? — Вместо ответа Алекс лишь покачала головой; в груди скрежетнуло разочарованием. — Поэтому ты осталась с ними?
— Лукас ищет способ… — она запнулась и не продолжила.
— Перспективы?
— Никаких, думаю, — в реплике проскользнула явная уверенность.
— Тогда почему ты осталась? — надавила Кэли.
Она категорически не понимала. Если выхода все равно нет, для чего Алекс потратила столько лет на службу людям, которых ненавидела едва ли меньше Кэли?
— Он все еще там. Я не могла уйти и просто позволить им отпустить его туда, — пояснила Алекс, смахнув еще одну слезинку. — Если бы я могла его убить и самостоятельно избавить от этой участи, я бы сбежала тут же. Но в одиночку меня к нему ни разу не пустили.
Остро захотелось поддержать девчонку, быть может, даже обнять. Кэли пусть уже и осознала, что Алекс выросла в более решительного человека, чем была когда-то, даже не предполагала, что настолько, чтобы думать о смерти брата в том контексте, в котором Кэли думала о смерти Маркуса — как о спасении. Для такого нужно не только ценить человека безгранично, но и быть готовой запятнать совесть чужой смертью.
Как бы паршиво ни звучало, но Алекс приятно удивила.
— Но ушла сейчас…
— Потому, что я не уверена, что, даже если у меня появится шанс… — она запнулась, видимо, не в силах озвучить вслух. Посмотрела на Кэли прямым взглядом и закончила: — Ты сможешь точно.
В этом сквозило столько честности, что за ней практически не чувствовалось просьбы. Но Кэли все равно заметила.
— Говоришь, все время на капельнице, — не желая зацикливаться на озвученном между строк, она указала на прореху в истории: Лу бы не вытянул такой расход магии в одиночку.
— Выжило еще пару десятков чистых, Лу их подчинил, — дала Алекс больше конкретики, воскресившей часть призрачной надежды. Кэли сделала мысленную пометку обязательно обрадовать Ноа. — Они те же подопытные крысы. Лучше умереть, чем жить так. Из них постоянно вытягивают магию, — Алекс прикрыла глаза и перешла на отрывистый шепот: — Похожи на ходячие трупы.
— Есть еще составы?
— В другой раз, — отрезала Алекс, быстро метнувшись от несчастного тона к решительному.
Кэли не стала принуждать. После выданной правды давить не хотелось. Пусть девчонка совершала много глупостей, бесила своеволием и другими вещами — одна из которых ежечасно мелькала синим перед глазами — все же… Даже она достойна прочувствовать свободу до каждой свежей ноты. Достойна, чтобы на нее не давили хотя бы несколько дней.