— Выживем, куда денемся, — фыркнула Ноа и, подойдя вплотную, отбросила шоколад на стойку. — Тебе не помешало бы немного оптимизма. Боюсь, милая, ты не помрешь, даже если очень этого захочешь. Бери пример с Кея. Он готов сейчас хоть на войну, хоть на праздник.
— И отреагирует на них одинаково, — пробормотала Кэли, на что Ноа хихикнула. — Кей. Я никогда не спрашивала. Каково это — жить без эмоций?
До первого пришествия Кей казался непрошибаемым весельчаком: его смех всегда был самым громким, улыбка — широкой, а маска непроницаемости, ставшая неотрывной частью поколения, которому пророчили однажды создать новый круг семерых, его никогда не привлекала.
Кей всегда выделялся на фоне друзей, больше всего напоминая живого человека. Кэли иногда скучала по мальчишке, легко поднимающему ей настроение еще до того, как его выпотрошили, оставив от прошлой личности лишь ошметки.
— Я уже не помню, так что не могу сравнить, — равнодушно пожал плечами Кей. — А то, что я испытываю благодаря Ноа, слишком несущественно, чтобы брать это за эталон.
Одним глотком осушив бокал и поставив его на стойку, он толкнул его вперед, отчего стакан прокатился по мраморной поверхности и, упав с другой стороны, разлетелся мелкими осколками.
— Я всегда думала, что такие, как ты, похожи на роботов. Ты же можешь смеяться, улыбаться, иногда мне кажется, что ты злишься.
Губы Кея тут же в подтверждении слов Кэли изогнулись в подобие улыбки.
— Я все еще понимаю, как должен реагировать, но это просто рефлексы, — пояснил Кей. — Иногда сложно поддерживать иллюзию верного эмоционального поведения, когда происходит что-то нестандартное, но в целом…
— Я тебе завидую, — Ноа встала по другую сторону стойки напротив Кея, разнеся по бару звук крошения осколков под подошвами ее сапог. — Страх — худшее, с чем я когда-либо сталкивалась. Хотелось бы о нем забыть.
— Не представляю, насколько тяжело остаться без радости, — вздохнула Кэли, вновь устремив взгляд на зеркальный потолок. — Без счастья. Без надежды.
— Ноа права, в моем состоянии есть своеобразная прелесть. Я не боюсь смерти. Не боюсь конца света. Не боюсь потерять любимых… — Кэли увидела в отражении, как он указывает на Ноа. — И мое состояние позволило мне заполучить ее тело.
— Гадость, — произнесла Кэли, брезгливо скривившись.
— Очень романтично, Кей, спасибо, — одновременно с ней съязвила Ноа и отвесила ему затрещину.
— Не притворяйся, что ты со мной не потому, что мои эмоции не перекрывают твои, — усмехнулся Кей, отпрянув от девушки, но в отсутствие поддержки «веселья» со стороны быстро стал чрезвычайно серьезным. — Что хуже: ничего не чувствовать или чувствовать все, что ощущают окружающие?
— Я бы хотела касаться людей и не тонуть в их эмоциях, — тоскливо ответила Ноа и пожала плечами. — Не знаю.
Кэли нахмурилась, вспоминая первые месяцы, когда они оказались по одну сторону стеклянной клетки. Еще тогда, когда Кей искренне боялся и забивался в угол, заметив возвращение их главных кошмаров, мучающих их не во сне, а наяву; когда Кэли могла с четкой уверенностью сказать, что контролирует себя и не совершит чего-то ужасного без веской причины из-за того, что ее распотрошили и заменили оторванные части души несмолкаемыми голосами; когда Ноа не приходилось практически ежедневно погружаться во внутренний мир других людей, теряя в страданиях окружающих себя и постепенно превращаясь в того, кто боится чужих прикосновений.
Еще тогда, когда они были нормальными.
— Все мы уроды, — процедила Кэли.
— Мы можем ненавидеть Лукаса, но, если бы не он, мы уже давно сдохли бы, — философски произнес Кей.
— Иногда смерть лучше жизни, — в тон ему ответила Кэли.
— Наша жизнь не так уж и плоха, — Ноа взяла со стойки плитку в истертой временем когда-то яркой обертке и помахала ей. — Мы все еще можем есть шоколад.
— В тебе говорит лишенный сладостей ребенок, — улыбнулась Кэли.
— Что поделать, я проживаю детство именно сейчас, — небрежно пожала та плечами, запихивая лакомство в рюкзак. — Вот исчерпаем все запасы мира, вот тогда можно со спокойной душой помирать.
— Мы на позициях. Они пересекли границы ловушки, — раздался шипящий звук в наушнике, и Кэли быстро села.
Да пусть будет вечной жизнь батареек, мобильных радиостанций, генераторов и соображающих, как обращаться с техникой, лишенных.
— Начинаем через три минуты, — нажав на крохотную кнопку на беспроводном наушнике, ответила Кэли. — Не атаковать первыми, постарайтесь обойтись без жертв и, если что-то пойдет не так, ни в коем случае не приближайтесь. Чейз, пообещай, что уйдешь, если возникнет необходимость.