— Туше́, — согласился Лекс.
Лет пять назад он попытался бы доказать, что в этом есть определенный смысл. Он привел бы кучу доводов о том, что их община была независима от всего другого мира и прочую чушь, которой круг кормил подданных. Но со временем выбор названия стал казаться и ему ироничным.
Они были свободными в той же степени, в какой адаптанты — тупицами, забившими на свою магическую суть, а чистые — мифом.
— Клятва не была односторонней, как я сказала, обещание сохранения рода. Ни один лидер не стал бы использовать это умение во вред. Просто иногда диктатура — единственный вариант выжить, — продолжила Ноа, вернувшись к серьезному тону. — Изначально магия не имеет цвета, она определяется волшебником. Как патроны Лу или мои клинки. Пока они направлены на спасение человека от амока, а души от зла… — она многозначительно замолчала, позволяя додумать, и коснулась кончиками пальцев рукояти одного из ножей на бедре. — Раньше этот заговор применялся только для того, чтобы сохранить наше единение. Что-то вроде того, что никто не мог внезапно без согласования с верховным покинуть общину и выдать наше местоположение. Моя семья — закольцованный род, мы не принимали другие примеси крови как-раз из-за этого обещания, чтобы не нарушить хрупкую структуру клятвы.
Ноа погрустнела, рассказывая о своем прошлом, но Лекс не мог определиться, переживает ли она о его утрате или просто тоскует о том, в каком противоречивом обществе когда-то существовали ее близкие, точно принимая его за идеальное.
Уж он то знал, каково верить в то, что все делается на благо. Что говорить, он почти всю жизнь молился на человека, ставшего не последним среди разрушивших мир.
— Лу никогда не простит мне Кея, — отрывисто произнесла внезапно Ноа. Она подняла на опешившего от такой откровенности Лекса взгляд, и тот оказался мутным из-за набежавших слез. — Он считает меня своей собственностью. Он не побрезгует приказать мне убить его и предать Кэли.
— И ты это сделаешь? — очень осторожно спросил Лекс.
— Я не смогу сопротивляться, как бы мне ни хотелось, — она все еще смотрела на него, позволяя увидеть панику в чертах. Вздохнула с облегчением, не заметив на его лице осуждения — Лекс просто не мог, он прекрасно представлял, каково делать что-то, совершенно того не желая. — Все демонизируют Маркуса, но я думаю, что он наш гарант.
— Звучит как трагикомедия, — Лекс вновь пытался сдобрить реплику налетом веселья, однако та прозвучала отчаянно.
Как и все в их жизни, впрочем.
— Знаю, но… — Ноа замялась на полуслове. Она отвернулась, уставившись на горизонт, но вряд ли видела там что-то, кроме своего прошлого. — Лу не пойдет против Маркуса, так что он не причинит нам вреда, пока это может зацепить Кэли. Если мы грамотно воспользуемся слабостями Маркуса и обезвредим Лу до того, как у него слетят тормоза, возможно…
Она не продолжила, и Лекс не стал настаивать. Могло статься так, что она под впечатлением страшного прошлого выдала бы еще что-то важное, сокрытое от его взора их общей знакомой — мировой катастрофой,— но допытываться казалось кощунством.
— Иногда я сомневаюсь в том, так ли нам необходима встреча с Лукасом, — задумчиво произнес Лекс. — Может, просто нужно смириться? Мы все равно обратимся или погибнем, но так у нас останется время пожить еще.
— Тебе повезло, — полушепотом заявила Ноа. — У тебя есть право выбора.
— У каждого из нас есть.
— Ошибаешься, — Ноа поднялась, потянулась, разминая плечи, и посмотрела на Лекса сверху вниз. — Кэли пойдет за Лукасом, даже если будет точно знать, что это ее убьет. А я пойду за ней, даже если она меня ненавидит, — последнее она произнесла тоскливо. — Мы просто не сможем жить, пока где-то там есть они. Они — риск. Они — это каждый день в сомнениях: вдруг сегодня явятся по наши души? Они — это бесконечный страх перед тем, что нас вернут в клетку.
Она сделала шаг, но остановилась тут же, будто столкнулась с незримой преградой. Ее плечи дрогнули.
Лекс не поверил, когда следом услышал всхлип, однако Ноа зашла дальше и повернулась к нему, позволяя увидеть дорожки слез на щеках.
— Лучше вовсе не жить, чем постоянно бояться, — сорвано припечатала она. — Я пойду до конца. Я умру и сделаю это с удовольствием, но никогда не позволю им отыграться на Кее и забрать у меня Кэли, уничтожив в ней последнее человеческое. Они все, что у меня осталось.
Лекс глубоко втянул кислород ртом после сказанных реплик — звук вышел отвратительно громким. Сказанное ненормально абсолютно. Гниющий нарыв, который, скорее всего, уничтожит Ноа, больше не казавшейся кем-то особенным и смертоносным. Обычная потерявшая все девчонка, отчаянно цепляющаяся за жизнь, ставшую чем-то жалким, но все еще осмысленным. Пусть мир практически уничтожен, у нее осталась какая-то цель.