Лекс кивнул, и, когда мужчина дернул головой в сторону выхода, направился за ним, убрав светлую палочку в потайной карман брюк; черную оставил в руке, хоть и применять не собирался.
Он медленно переступал, игнорируя встречающиеся лужи — как внутри помещения с прорехами в крыше, так и уже на улице; не обращал внимания, как сквозь швы в обуви просачивается влага; не чувствовал, что ступням стало мокро. В фокусе внимания была только напряженная спина Фила и древко палочки, что крепко сжималось его пальцами, готовыми в любой момент метнуть намерение — хотелось припечатать мужчину спиной к ближайшей стене и посмотреть, насколько тогда страх усилится.
— Наши отношения с Кэли сложнее, чем кажется, — начал Фил сразу, стоило им сделать от бункера с три десятка шагов.
— Люси, ничем не оправдать, — вышло грубее всего, что Лекс говорил за сегодняшнее утро. На грани рыка, пониженным хриплым тоном.
— Сбавь обороты, парень, — Фил резко тормознул и обернулся; Лекс едва не впечатался своим лицом в его. Он сузил глаза, пристально смотря в другие — напротив, которые потемнели гневом, словно в ледяную воду океана впрыснули с галлон нефти — зрачки практически пожрали светло-голубую радужку, а тонкий обод тут и там чернел прожилками. — Пока я все еще хочу сказать то, что может изменить твою жизнь к лучшему. Не беси меня, я могу и передумать.
Лекс буквально почувствовал на пальцах резь, оставленную натянутыми цепями самоконтроля. На то, что хотел сказать мужчина, да и на его благополучие ему плевать с самого высокого здания в округе, но на мнение Арман…
Сдерживаться удавалось только потому, что вред Филу стал бы синонимом новых трудностей именно с ней — крепко привязанной к мужчине так сильно, что хрен порвешь. А на новый клин в их с Арман и так трещащих по швам отношениях Лекс в жизни бы не согласился.
Его тяга к девчонке, которая делала все, чтобы отвратить от себя, противоестественна. Лекс понимал разумом, что должен реагировать на каждый ее проступок совершенно иначе: начиная от словесного посыла в известные всем сквернословам места и заканчивая разрывом союза и двумя параллельными путями, которые больше никогда не пересекутся. Видят святые сейлемские ведьмы, они оба уже неоднократно заслужили того, чтобы другой свинтил на ближайшем повороте в надежде больше никогда не столкнуться нос к носу.
Однако предвкушение одиночества, которое свалится на плечи лавиной, стоит им только попрощаться, ощущалось гораздо хуже того, что Лекс испытывал на себе хоть раз, находясь с ней рядом. Очень походило на то, как описывала это чувство Арман в своем дневнике.
— Это вышло случайно, — процедил Фил, не отводя взгляда. — Я назвал ее так в сердцах, мы как раз возвращались тогда в лагерь ненадолго, и Кэли очень сильно меня прессанула. Она это умеет, тебе ли не знать. Остальные подхватили. Я не могу им запретить, не объяснив причин, а если я открою кому-то боль Кэли… — он не стал продолжать, прекрасно зная, видимо, что Лекс поймет. Арман не из тех, кто легко прощает. — Да, меня это не оправдывает. Знаю. И именно поэтому я ее, как ты сказал, и бросил. Все, что я когда-либо делал в наших с ней отношениях, я делал ради нее. Сейчас я пытаюсь тебе помочь только из этих соображений, а не ради тебя. Если тебе на нее плевать — вали, я не собираюсь терпеть твои пубертатные психи. Если хочешь быть рядом с ней и не сдохнуть — включи мозг и притворись солнышком. Решай. Прямо сейчас.
Лекс почти не раздумывал. Он сцепил зубы, сдерживаясь, и только едва заметно кивнул. Ощущал себя так, будто уже пару месяцев к ряду участвует в каком-то извращенном квесте: разгадывает шарады, бродит по темным коридорам в поисках знаков. Ищет путь к главному призу, о природе которого ничего не знает.
Лишь то, что итог этого путешествия стоит усилий.
— Вот и славненько, хороший мальчик, — Фил расплылся в гадкой улыбке, заметив, как пальцы Лекса с каждым словом сильнее сжимаются на палочке.
Он выразительно скосился вниз, сложив руки на груди, и вскинул бровь. Не сдвинулся с места и не выдал больше ни слова, пока не дождался того, что Лекс, позволив себя продавить, все же уберет оружие в кобуру на правом бедре.
Только тогда мужчина обернулся и последовал дальше. Ругнувшись себе под нос, Лекс нагнал его и, поравнявшись, зашагал рядом в заданном темпе.
— Кэли нужно безоговорочное принятие, а я его ей дать не могу, как бы мне ни хотелось, — снова заговорил Фил; его тон перестал отдавать вызывающей издевкой. — Я слишком импульсивен, чтобы всегда мириться с ее закидонами. Я всю свою жизнь стрелял в людей, такое никогда не проходит бесследно. Мои скелеты в шкафу совершенно не совместимы с теми, которые Кэли прячет в своем, — к последней реплике он погрустнел. — Я могу ее понять, но когда она в очередной раз лезет на передовую, потому что не держится за свою жизнь и готова ее положить ради блага других людей, я не в силах дать ей на это свое благословение.