— Как ты это пережил? — сбивчиво спросил Лекс, лишь поверхностно дыша.
Он не сомневался, что боль была адской. Вряд ли даже он в своем меченом состоянии смог бы пережить подобное — стоило вспомнить, как Арман его вырубила, применив лишь часть сил для демонстрации.
— С трудом, — горько усмехнулся Фил, натягивая футболку обратно.
Он снова присел рядом с Лексом — теперь уже гораздо скованнее. Куртку надевать не стал, несмотря на жалящий холод.
Когда он вновь заговорил, тон прозвучал отчаянно:
— На нашей последней совместной вылазке Кэли вытащила меня из практически безнадежной передряги, и ей пришлось для этого обратиться к своему худшему пороку. Она не виновата в том, что зацепила меня, я сам вылез на линию огня. Просто не смог отсиживаться, зная, куда она ушла.
— Но она все равно винит себя, да? — полушепотом спросил Лекс.
Когда пазл начал складываться, вызывающе угрожать перестало получаться.
Фил кивнул.
— Но хуже всего даже не это, — сказал он отрывисто. — Я долго был без сознания. После этого… — он махнул рукой, указывая на свой торс, — она тащила меня на себе несколько часов, а потом три недели не отходила от моей кровати, пока никто не мог сказать, переживу я следующую ночь или нет.
Фил притянул к себе куртку и, покопавшись в кармане, выудил пачку. Вытащил сигарету, посмотрел на нее напряженно, размял пальцами. Вздохнул и убрал ту обратно, отчего-то передумав.
Мужчина накинул куртку на плечи, не продевая руки в рукава, и, склонившись вперед и оперевшись локтями о бедра, положил на сцепленные пальцы подбородок. Его взгляд устремился вдаль.
— Первое, что я сделал, когда очнулся, шарахнулся от нее. — Слова насквозь пропитались неприкрытой болью — такой концентрированной, будто каждую букву вымочили в кислоте, а после вложили в рот Фила, чтобы разъело всю слизистую к чертям. — Инстинктивно. Я точно знаю, что она никогда по своей воле не причинит мне вреда, но мой организм реагирует на угрозу, — он покачал головой и закончил почти неслышно: — После это повторялось еще несколько раз.
— Она стала винить себя сильнее?
Фил опять кивнул, в этот раз резче. Внутри заворочалось недовольство, разбавив концентрацию сострадания. Арман совершенно не чувствовала границ самобичевания, присваивая вину за виной, словно увидела смысл жизни в том, чтобы повесить на себя все возможные грехи.
Словно хотела превратиться в настоящее чудовище в своем воображении.
— Потом она отдала меня под командование Чейза, и я ушел. Не потому, что она меня обидела, а потому, что не захотел видеть, как она постоянно пытается убиться, и при этом не прикрывать ей спину. Пока я держался рядом, у меня был шанс ее вразумить, но она отобрала его у меня. Это стало невыносимым, — он отвернулся, пряча глаза, и выдержал паузу, словно искал верные слова в своем лексиконе. Но, скорее всего, просто взял передышку, прежде чем продолжить: — Тем более я не хотел видеть боль в ее глазах каждый раз, когда она подходила неожиданно, а я вздрагивал. Так происходило слишком часто, чтобы не считать закономерностью.
— Мне жаль.
— Я отдал бы все, чтобы оказаться на твоем месте. Знал бы ты, как страшно я тебе завидую, — Фил горестно усмехнулся, когда глаза Лекса расширились в удивлении. — Ты ее не боишься, — пояснил он крайне странную реплику. — Так же, как Ноа и Кей. Они — единственные, кто приняли ее такой. Если не считать Маркуса, конечно. Я тоже хочу, но иногда что-то нам просто непосильно. Я пошел бы с ней до конца, если бы мог, но для чего-то мы просто не предназначены.
Лекс не стал ничего говорить, наблюдая за тем, как мужчина судорожно схватился за доски скамьи, видимо, просто не в силах удерживать руки на месте.
Кто бы знал, что удары репликами в начале перерастут в такую обнаженную честность.
— Теперь о главном, — Фил переключился с надрывного тона, словно щелкнул рубильником в положение «пора поговорить о деле». — Кэли тобой прониклась. Очень сильно и очень быстро. Точно как со мной. Вряд ли ты это понимаешь, но для нее это не просто нонсенс. Она уже вручила тебе нож и повернулась спиной.
Плечи Лекса понуро опустились. Ему очень не хотелось думать об Арман в таком ключе. Не хотелось пытаться найти словам Фила подтверждения, анализируя каждое слово девчонки, каждый ее поступок. Пусть признаться самому себе ему все же наконец удалось, да и смирение с тем, насколько все изменилось, не заставило себя ждать, однако…