Однако, стоит посмотреть на крылья — украдкой, только проверить, сколько они еще выдержат, — я понимаю, что скоро их утрачу. За моей спиной лишь обугленные кости и облезшая плоть, виновник которых — я сама, а не чужие клинки, задевшие в пережитых битвах. Я своими руками годами выдирала из них куски плоти и ткала на месте прорех заплатки из трупов врагов и случайных несчастных, оказавшихся рядом в самый неподходящий момент.
В этих крыльях-Франкенштейнах вся суть. Когда они шелестят, в этом звуке я слышу, как из-под кроватей страданий моей жизни раздается скулеж. Все спрятавшиеся там монстры боятся меня.
Сколько бы жизней я ни спасла, всегда окажется больше тех, что оборвались моей рукой. Это не изменить, не стереть и ничем не исправить.
Что бы я ни сделала, я никогда не искуплю свои грехи.
Глава 27
От тусклого света глаза безбожно устали, однако Кэли вопреки рези в зрачках упорно пялилась в карту. Они потратили уже с час, обсуждая лучшие маршруты, она внимательно слушала комментарии Фила, следила за рывками его ладони, удерживающей красный карандаш, и думала, думала, думала, ища лучшее решение. Время от времени краткие вопросы задавали стоящие рядом Кей и Майлз, она же молчала, запоминая каждую крохотную деталь. Старалась сфокусироваться на проблеме и не допускать ни единой лишней мысли.
Однако все равно постоянно сползала к вопросу: «Почему Двэйн послал на планирование дальнейшего маршрута их общего друга, а не явился сам?»
Совершенно не в его духе — Двэйн и потеря контроля были не просто антонимами, а чертовыми непримиримыми противниками, без устали направляющими друг на друга оружие. Но парень словно забыл о своей главной потребности и вручил право на принятие решения Майлзу, сам предпочтя топтать подошвами улицу в ожидании вместе с Ноа, Гленис и Алекс. На ум приходили нелестные характеристики его желанию подольше побыть в чисто женском обществе, и Кэли постоянно мотала головой, всеми силами игнорируя вибрирующие в горле уничижительные ругательства. Прекрасно понимала, что просто его оправдывает. Все гораздо проще — Двэйн хочет держаться подальше от нее.
Его сложно за это винить. Она не представляла, как ощущается со стороны, но раз сама чувствовала себя так, будто упала в собственный круг ада, в котором черти ежесекундно били по ней вымоченными в кипятке розгами, проверяя, начало ли отходить мясо от костей, наверное, и для другого эмоциональный фон малоприятен.
Кэли снова помотала головой, гоня палками непрошенное раскаяние.
Невыносимо.
— Что думаешь? — донесся до нее голос Кея, и она посмотрела на него вопросительно, нахмурившись. Прослушала все последние слова. — Фил предлагает нам своего зверя, — пояснил тот, потянув уголок губ в снисходительной усмешке. — Где ты витаешь?
Кэли вновь уставилась в карту и проследила путь. Фил прокладывал витиеватые линии в обход крупных дорог, показывая те маршруты, которые постоянно проверял — средней толщины черта огибала Детройт, тянулась дальше сквозь пригороды вдоль озера Эри и заканчивалась вопросительным знаком рядом с крупной точкой с названием «Буффало». Рядом с картой лежал небольшой исписанный вдоль и поперек кривым почерком Марисы лист — Двэйн вручил Кэли основные точки дислокации Маркуса, которые женщина фиксировала черт знает для чего. С этим клочком информации они постоянно сверялись, ибо по нему выходило, что «старый знакомый» Кэли исколесил всю страну, периодически где-то оседая.
Она проследила систему дорог на карте дальше вправо и задержала дыхание, увидев буквы, олицетворяющие ее дом когда-то. Двэйн так и не озвучил конечную точку назначения, это сделала за него Алекс, поведав о том, насколько жестоко Судьба решила подшутить. Как заведено, выбрала самый отвратительный способ: вынудить путников вернуться туда, где все началось, чтобы воочию увидеть погибший мир в руинах родного города.
Рядом с крупным названием маячило еще одно — намного меньше, обозначая пригород, и от вида этого перечня крючков и округлостей, напоминающих о еще одном значимом месте, в носу Кэли защипало.