От пристального взгляда синих радужек бросило в странный жар, и Кэли тут же отвернулась, неловко поднимаясь. Она переступила с ноги на ногу, смотря на Фила из-под полуопущенных ресниц, и хмыкнула, когда тот, не выдержав первым, раскинул руки для объятий.
Холод куртки мужчины, когда Кэли прижалась к ней щекой, обжог предчувствием прощания. Она вцепилась в жесткий материал пальцами так, что до слуха донесся приглушенный скрип ткани, и заморгала часто-часто, сдерживая слезы. Пусть они с Филом в последнее время не особо ладили, пусть она никогда не понимала объятий, не чувствуя в них то, что свойственно людям, которых не лишили в детстве родительского тепла, все равно сейчас ощущала себя именно там, где должна быть. На своем месте — том самом, из которого не хочется уходить, потому что точно знаешь, что лишаешься безопасного приюта. Навсегда, вероятно.
— Ты обещала вернуться, помнишь? — прошептал Фил рядом с ее ухом, и она закивала, напрочь игнорируя то, что обещала вовсе не это. Мужчина нежно провел ладонью по ее голове, приглаживая волосы, и глухо хохотнул: — Клянусь, если бы сопляк мог, он убил бы меня прямо сейчас.
Кэли напряглась, слыша в словах очередной намек, без которого ей и так жилось непросто. Она несильно шлепнула мужчину ладонью по груди, на что тот откровенно рассмеялся.
Придурок.
— Надеюсь, он понимает, насколько сильно ему повезло, — пробормотал Фил, перестав сотрясать воздух насмешкой — теперь его слова, пусть и не совсем разборчиво, все же звучали серьезно.
— Заткнись, — прошипела Кэли, отстраняясь.
Но тот, радостно улыбаясь, ей подмигнул. Подмигнул!
Захотелось грязно выругаться.
Кэли отошла в сторонку, позволяя остальным попрощаться. Она очень сильно старалась не отвлекаться на Двэйна, но все равно заметил, как с пару секунд он смотрел на Фила волком. Затем он очень тепло попрощался с Эхо — и когда успел только с ней подружиться? — немного холоднее с Моцартом и остальными и крайне напряженно с Филом. Они обменялись рукопожатиями и странными взглядами.
Захотелось помимо грязной брани сорваться еще и не жестокий допрос о том, какого черта это вот все значит. С применением тяжелых телесных. В отношении обоих.
На прощание Фил еще раз подошел к Кэли и попытался задушить ее в объятиях, однако теперь уже не разорялся на дебильные реплики. Лишь смахнул с ее щеки одинокую предательскую слезинку, которая вопреки всем стараниям сдала с потрохами, практически крича о том, насколько тяжело дается прощание. И улыбнулся иначе, чем раньше, — так, как улыбался всегда, когда они оставались наедине еще в те дни, когда между ними преградой не вырос отпечаток ожога на коже мужчины — подпись его безрассудства и ее жестокости.
Эта улыбка преследовала Кэли весь первый час их нового путешествия к неизвестности.
Стоило им отойти от убежища так далеко, что ветхие здания и густые деревья, вновь возникающие на пути за пределами строительной базы, скрыли очертания стремящегося к небу крана, к одиноко идущей позади остальных Кэли подошла Алекс. Она неуверенно зашагала рядом, ничего не говоря, но эмоционально тянулась так сильно, что привкус привязанности оседал на языке вместе с вдыхаемым воздухом. Но он не походил на сладость теплых чувств, а отдавал терпкостью больных стремлений. Захотелось поморщиться.
Кэли натянуто улыбнулась девушке, но выдержала ее молчаливое общество всего пару минут. Она нагнала Ноа, которая, понуро опустив плечи, ступала вперед, игнорируя радостно болтающего о пустяках Кея. Приблизившись к подруге, Кэли запустила руку в карман плаща девушки, в котором та прятала прохладную ладонь, и переплела их пальцы. По коже тут же хлынула чужая робкая радость, разбавляющая густую застарелую боль, но она никак не стала ничего комментировать, просто подстроилась под размеренный шаг, рассматривая виды вдали.
Настало время для исправления старых ошибок. И совершения новых, о чем свидетельствовали отголоски тьмы, что сгущались за ее спиной в душе молоденькой девушки. Но Кэли это проигнорировала, впитывая чужую радость.
Как проигнорировала и то, насколько обеспокоенно Двэйн посмотрел сначала на нее, и следом, обернувшись через плечо, на идущую позади всех Алекс.
* * *
Кэли встрепенулась, услышав грохот, сменившийся следом громкой нецензурной руганью. Она нахмурилась, оглядела еще раз полки на кухне пустующего домика на берегу озера Сен-Клер — ничего важного, вот буквально ни одной прогорклой крохи хоть чего-то съедобного — и вышла через широкую двустворную дверь, стекло на которой успело повидать жизни и потрескалось. Натолкнувшись в соседней крохотной комнате-кладовой на бранящегося Майлза, она прижалась плечом к косяку и скрестила руки на груди, наблюдая за суетящимся парнем.