Видимо, его улов оказался ненамного богаче, а, учитывая, что в ее вытряхнутом на месте привала рюкзаке не просто мышь бы повесилась, а целое полчище могло устроить шикарную похоронную процессию с кучами почивших голодной смертью трупов…
— Как дела? — поинтересовалась она, когда Майлз продолжил рыться на пыльных полках, игнорируя ее присутствие.
— Не беси, — рявкнул тот и, шумно выдохнув, выпрямился. Он стоял к ней спиной, но по напряженным плечам прекрасно читалось раздражение, которое, видимо, он прятал на своем лице, так и не повернувшись. — Нихрена тут нет.
— Еще не вечер, — Кэли попыталась в доброжелательность, и ей удалось скрыть дрожь в голосе — она и сама потихоньку начинала паниковать.
Прошло пару дней с того, как они покинули бункер Фила, и их дела складывались…
Скудные запасы стремительно заканчивались, а домики, что они встретили на пути, основательно обчистили еще до них — все, чем им удалось разжиться, это пару пачек крекеров, а остальное оказалось из того вида продуктов, что давно испортились. Леса поблизости были редкими, в них практически не водилась живность, и все, чего удалось добиться Кею в последние дни — один тощий кролик и пару мышей, которых он, естественно, даже ловить не утрудился.
Да еще и холодало стремительно. Вот-вот ожидался первый снег, а зимой живая добыча становилась тем, что на вес золота вместе с лекарствами от простуды.
— Прости, — повинился Майлз и, повернувшись, натянуто улыбнулся. — Я нервничаю.
— Я тоже, — для убедительности Кэли кивнула. — Но впереди леса гуще. Пока не все потеряно.
Майлз тяжело вздохнул. Осмотрел пустым взглядом разоренные полки и вздохнул снова.
Дела их складывались весьма паршиво, в общем-то.
— Пойдем отсюда, — пробормотал он. — Может, Гленис с Лексом повезло больше.
Кэли очень в этом сомневалась, но вновь кивнула, создавая видимость уверенности. Хоть кто-то же должен, верно?
Они приблизились к выходу, еще раз изучили пристально пространство и с поникшими плечами покинули заброшенный домик. Кэли сразу повернула туда, где чувствовался Двэйн. Они с Гленис обыскивали другой дом, до которого было около полумили — этот участок пути оказался очень диким, в лучшие времена тут одиноко жили люди, совершенно не пересекаясь друг с другом в обыденности. Жуткий контраст с густонаселенными городами.
Они с Майлзом прошли с пару десяток ярдов в полной тишине, пробираясь сквозь редкие деревья небольшой рощи, и замедлили шаг, когда, приблизившись к краю зарослей, заметили между стволами ярко-красное пятно на поляне сразу за облезшими от листвы ветками. Кэли приложила палец ко рту, призывая сохранять тишину, они застыли за секунду до того, как услышали мужской голос:
— Я вас видел!
Оба, не сговариваясь, резко развернулись, прижимаясь спинами к стволам деревьев. Между ними оказалось не больше двух шагов, что позволило тихо прошептать, не позволив внезапному гостю услышать:
— Успела увидеть? — спросил Майлз напряженно; его ладонь уже сжимала светлую палочку, готовясь бросить намерение, если обстановка изменится.
— Нет, — покачала головой Кэли, тоже выуживая палочку из кармана. — Машина, кажется, но сколько там людей, не знаю.
— И не чувствуешь?
Кэли вновь покачала головой — как бы печально ни было, но она никогда не ощущала лишенных, даже если те ей угрожали. Могла заметить непосредственную атаку, но прелюдии в виде наставленного ствола или подкрадывающегося человека проходили мимо внимания ее амока.
— Я просто торговец! — выкрикнул мужчина через минуту, когда они так и не подали голоса. — Я засек вас еще в том доме, но не причинил вреда и не сбежал! Я хочу поговорить!
— Он идиот? — шепнула Кэли Майлзу, смотря на парня во все глаза.
Брови того стремительно поползли вверх, он сцепил пальцы на палочке сильнее. Судя по звукам, мужчина был единственной живой душой в ближайшей округе, и вот так идти на контакт с чужаками — не просто глупость, это чертово самоубийство.
Кэли категорически не понимала.
— Какой торговец в наше время? — так же тихо спросил Майлз.
Она пожала плечами.
— Торговец? — выкрикнула, на что Майлз распахнул веки шире и шикнул, но она проигнорировала — очевидно, тоже совершая глупость. — Что продаешь?