Перед ним обнажился участок барьера, и на первый взгляд магия была элементарной. Лекс ожидал от Арман чего-то творческого, но опоясывающий лес барьер возвел бы любой малолетка, имеющий простейшие представления о волшебных потоках. И после смог бы его непринужденно обойти, не оставив о себе ни единого напоминания и не позволив сработать маякам, при нарушении целостности воющим в мозгах хранителя на манер автомобильной сигнализации.
Но золотистые нити, искусно вплетенные в остальную сеть, не походили ни на один вид магии. Лекс беспрепятственно пересек другие барьеры, значительно отстав от группы Арман из-за того, что нужно было сканировать каждый дюйм пространства, чтобы не оставить после себя следа, но крайняя граница была непреодолимой. Она стала пуленепробиваемым стеклом, которое не вскрыть иначе, кроме как буквально проорать Арман в ухо о своем недоверии.
Она уже в курсе, что он вышел из лагеря. Ей не следовало знать, что он проследовал за ними до города.
Лекс убрал обе палочки и, задумчиво уставившись на нити магии, пощелкал костяшками пальцев. Не то чтобы его смущала сама возможность намекнуть на то, что следовало говорить больше, когда принимаешь важные решения, способные убить всех окружающих, но…
Из головы не шли предложение Майлза и предупреждение голоса.
Перспектива взять Арман с собой вынуждала сжимать зубы до крошения от того, насколько тяжелее окажется каждый его новый день. Однако Лекс давно научился задвигать собственное мнение, и магический потенциал троицы… Да еще и возможности Ноа…
Черт, заманчиво.
Испорти он и так отвратные отношения с Арман сейчас, о любом сотрудничестве можно забыть. И без накала атмосферы уговорить бешеную суку на компромиссы — что-то из разряда нереального.
Лекс слабо представлял, во что сейчас превратилась Арман, но он не тешил себя иллюзиями, что она нашла где-то здравый смысл в мире, в котором каждый стремился поскорее его утратить. Он даже не пытался предсказать, в кого превратилась и до этого психованная девчонка.
Резко пронеслось воспоминание о кривой ухмылке Арман и потемневших коричневых радужках, ставших практически черными от ярости. По ее разодранной на плече белой футболке стремительно стекала кровь, заливая грудь и живот, но та словно не замечала боли, которая должна была стать невыносимой. Или, напротив, она умышленно подстегивала силу темной магии, всегда заряжающейся от негативных эмоций.
В день их последней встречи перед первым пришествием Лекс буквально чувствовал, как накаляется воздух. Он затаил дыхание, уже жалея о примененном намерении, и пристально следил за тем, как Арман сжимает палочку.
Окружающие звуки пропали, а Лекс не мог оторваться от сужающихся карих глаз. Ее рука, сжимающая черную строгую палочку без единой отличительной черты, кроме слишком заостренного по сравнению с древками других волшебников кончика, взметнулась, а после тело Лекса затряслось разрядами тока — каждый новый превосходил предыдущий, выжигая плоть и наполняя воздух запахом подпаленного мяса.
Лекс скривился и потер левое плечо, которое периодами до сих пор ныло на перепады температуры. Шрамов не осталось, но странная боль, несравнимая ни с какой другой, до скончания жизни осталась в его памяти.
По меньшей мере за нарушение целостности барьера и ее личного пространства Арман могла попробовать его прикончить. А учитывая, какой внушительной угрозой от нее веяло… Если инстинкты не обманывали, прямое противостояние теперь очень опасно.
Полный бесперспективняк.
Лекс уставился на расположившийся внизу холма освещенный полной луной город, пытаясь почувствовать хоть что-то, но Арман была далеко, а кроме нее он по-прежнему ничего не ощущал. Сейчас он казался себе слепым. И глухим. Не раздавалось ни единого звука, словно весь мир замер, предвкушая стремительный водоворот ядерных взрывов в следующую секунду.
Лекс не поверил, когда сухожилия слабо задребезжали, напоминая о моментах, предшествующих бьющему по вискам крику тревоги. Он прижал ладонь к груди, ожидая толчок, и метался взглядом из одного конца поселения в другой, высматривая амоков.
Но вместо лицезрения тумана ожидание наградило его раскатистым выстрелом. Лекс резко повернулся в сторону громкого звука и прищурился, стараясь обнаружить людей, но расстояние не позволило. Он глубоко дышал, прогибаясь под нарастающей паникой, и напрягал зрение.
Но по истечении нескольких минут, в которые выстрелы участились и Лексу удалось точно вычислить расположение стрелков, он резко дернулся, инстинктивно повернулся к другой части города. Он буквально слышал отсчет в голове.