— Вина — нормальное человеческое чувство.
— Не тогда, когда вина тебя убивает, — рявкнуло существо, склера перестала менять оттенки, вновь целиком затянувшись чернотой. — Ты видишь, как просто я пришла? Она даже не догадывается, просто спит, — оно сказало последнее раздосадовано, раздражаясь на то, как просто удалось взять контроль над телом. — Чтоб ты понимал, мне впервые не понадобилось ее разрешение.
— Разве тебе нужно не это?
— Я уже говорила, что мне нужно вовсе не то, что вы себе придумали, — существо прозвучало злее. — Вы, идиоты, совершенно не замечаете правду. Я сказала тебе почти прямым текстом в нашу прошлую встречу, — она несколько секунд смотрела на него пытливо, видимо, рассчитывая, что он что-то скажет, но потом, похоже, отчаялась дождаться от него чего-то вразумительного, пробормотала что-то на французском — поразительно напоминало то, что бурчала постоянно настоящая Арман, и, сделав глубокий вдох, выпалила: — Я знаю, как закончить войну.
Лекс во все глаза уставился на существо, опешив с последней репликой. Он изучал девушку и совершенно не мог отличить суррогат от оригинала. Если раньше она только внешне выглядела идентичной копией — что не позволяло сконцентрироваться, отбросив влажные похотливые фантазии, — то сейчас она и ощущалась так же. Не эмоционально — ее фон все еще будто рябил белым шумок. То, как она сидела, как говорила, даже смотрела на него точно так — пытливо, с намеком на дне затянувшихся черным радужек.
Один и тот же человек — Лекс мог в этом поклясться.
— У нас явно разное понимание этого термина, — произнес он настороженно, тон вышел пересушенным, будто он не пил, подыхая от жажды, уже с несколько дней.
— Нет, не разное, — покачала не-Арман головой. — Я знаю способ, который сработает наверняка, но для этого нам с тобой нужно, чтобы она не утопила себя в вине. Поэтому мне нужна твоя помощь. Не позволяй ей больше убивать людей, — на последнем слове она сделала акцент. — Никого, даже если они заслужили худшей из смертей. Ни при каких обстоятельствах. Любым способом огради ее от этого, если хочешь, чтобы все мы выжили. Ты не вывезешь того, что произойдет, если она не справится с собой сейчас. Никто в мире не вывезет.
Все представления об амоке рассыпались прахом. Четкая картинка, которую Лекс сложил о сущностях ранее, трескалась, вылетали отдельные фрагменты и со звоном разбивались о деревянный пол. А оставшиеся кусочки пазла смещались, не складываясь ни во что определенное.
Какого черта?
— Я могу на тебя рассчитывать? — спросила не-Арман спустя минуту, в которую Лекс так и не нашел ни сил, ни причин хоть что-то выдавить. Он вновь не отреагировал, и она тяжело вздохнула. — Дам тебе время. Пока мы с малышкой отдыхаем, подумай о том, что будет, если она исчезнет, решив, что не достойна дальше продолжать бороться. И еще одно.
Не-Арман прогнулась в спине назад, продемонстрировав потрясающую гибкость. Она все еще плотно сидела на его бедрах, однако, опустив голову ниже его колен, дотянулась рукой до отброшенной ранее водолазки.
Выпрямившись, она умостила ткань на его бедрах в опасной близости от паха.
— Расскажи ей о поцелуе завтра же, или это сделаю я. Я покажу ей во всех подробностях, как ты на нее набросился, воспользовавшись ситуацией. Продемонстрирую, как ты терзал ее рот языком, намереваясь трахнуть прямо там — на камне при свете луны, — она говорила это с блаженной улыбкой, в этот раз и ее дыхание утяжелилось. Выглядело бы даже в чем-то романтично, если бы не тон — тот опускался с каждым словом, становясь ниже и мрачнее. — До каждой последней секунды.
Она скривилась в злобной улыбке и, не разрывая контакта глаза в глаза, расстегнула молнию водолазки. Коснулась кончиками пальцев шрама, который тут же стерся, спрятавшись под иллюзией.
Лекс неотрывно смотрел в черные радужки, пока существо натягивало рукава. Затем то застегнуло молнию и, поддев волосы, вытащило его из-за ворота, после окончательно вернув слайдер на место. Встряхнуло головой, позволяя прядям рассыпаться.
— Она уснула здесь, кстати, — девушка дернула подбородком в сторону левого края дивана. — Увидимся.
Ее глаза закатились, тело резко обмякло, а смесь эмоций вокруг моментально развеялась, оставив только то, что за несколько дней снова успело стать привычным — Лекса будто пластом протащили лицом по битому стеклу. Он едва успел подхватить девчонку, чтобы та не клюнула его носом в шею и не проснулась тут же — даже то, что от жесткого хвата на талии она этого не сделала, уже было удивительным. Он нахмурился и, оглядевшись, неловко снял Арман с себя, перекладывая на диван. Где-то на задворках разума отложилась мысль о том, что с последнего подобного контакта она похудела. Он замечал и раньше: обычно обтягивающие как вторая кожа брюки стали немного висеть, куртка смотрелась свободнее, запястья отощали настолько, что оба можно обхватить одной рукой, однако только сейчас Лекс обнаружил, что веса она для своей комплекции потеряла катастрофически много.