— А? — Маркус резко дернулся, будто слово ударило по нему плетью.
Краем глаза Лу заметил, как тот отворачивается от окна; прислушался к тихим испанским ругательствам; отследил на периферии, как Маркус, изогнувшись, запустил ладонь в задний карман джинсов. Мелькнуло ярко-белое пятно платка, и Лу усмехнулся, бросив взгляд в зеркало заднего вида — напрасно, сейчас встретить хоть одну машину на дороге почти невозможно.
Маркус продолжил грязно материться, стирая с пальца кровь. Затем почувствовался легкий флер магии — парень тут же очистил платок, который всегда поддерживал в кристальной чистоте. Черт знает зачем, Лу никогда не интересовался причинами такой педантичности в отношении единственного предмета. Ко всему остальному Маркус относился гораздо халатнее.
— Скажешь, зачем накачался? — поинтересовался Лу, сворачивая на гравий, ведущий к складу, люди на котором перестали отвечать на контрольные вызовы связи с несколько дней назад — почти сразу после того, как Мариса отправилась на переговоры к местечковой группе бандитов.
— Мам, — издевательски ответил Маркус и, когда друг на него требовательно посмотрел, запрокинул голову на спинку сиденья и, опустив веки, блаженно улыбнулся. — Отвали, а?
— Я за тебя отвечаю и…
— Лу, — прервал его Маркус крайне жестко.
— Что Лу? — выплюнул тот. Он резко вдарил по тормозам, когда они достигли нужной точки у ворот, и, стоило им остановиться, подался вперед, оказываясь к другу нос к носу. — Тебе мало тех, кого ты уже прикончил, обдолбавшись?
Он категорически устал от выкрутасов Маркуса. Он только успевал привыкнуть к очередной выходке, и тот выкидывал что-то новое, никак не вписывающееся в мировоззрение Лу. Приходилось снова адаптироваться, и каждый гребаный раз, когда ему казалось, что друг дошел до грани, тот демонстрировал новые. Лу никогда не считал себя святым, что для верховного чистых — пусть и почти вымершего, но все же светлого магического рода — было не совсем традиционно, однако до проклятого парня все равно не дотягивал.
Маркус не вписывался даже в понятие «отчаянные времена, отчаянные нравы», превышая все возможные нормы извращенной жестокости в сотни, тысячи раз. А когда добровольно накачивал себя разработками Лукаса, становился совершенно неуправляемым. Настолько, что Лу практически ничего не мог сделать с его эмоциями.
Но Маркус все равно продолжал перманентно этим заниматься, оправдываясь глупыми причинами.
— Ты никогда не жалел тех, кого я прикончил, — Маркус резко распахнул веки, и Лу дернулся от остроты взгляда. — Ни разу. Не опускайся до чтения нотаций и не рассчитывай, что я начну исповедоваться. Или мне напомнить, скольких убил ты… — он показательно почесал подбородок, будто действительно подсчитывал, — буквально несколько дней назад?
— Тебе напомнить, что они зашли на нашу территорию? — тон угрожающе опустился.
— Лу, Лу, — Маркус похлопал его по щеке, как хлопают маленького ребенка, с губ которого сорвалась глупость. — Я мог бы просто их напугать, и они сбежали бы на другой континент, научившись ходить по воде от страха, но ты решил действовать радикально. Это было твое решение. Это ты веришь, что убийство — лучший способ сохранить безопасность.
Последнее слово он произнес слащаво, что только придало издевательских красок точно глупой вещи — десяток человек в жизни бы им не смогли навредить, как бы ни старались.
— Маркус… — снова попытался Лу, но его грубо перебили:
— Отвали от меня, если мне хочется чувствовать себя хорошо, я буду чувствовать себя хорошо. Не провоцируй, лучше вспомни наконец, что мы на работе, — Маркус дернул головой в сторону выросшего перед ними склада, и только тогда Лу заметил, насколько тяжело дышит друг и как сильно расширились его зрачки — плохой знак. — Выметайся из машины, у нас тут кое-что интересное нарисовалось.
Лу вылетел из автомобиля, обозначив свою злость громким хлопком двери древней развалюхи, которую Маркус почему-то обожал. Тот, напротив, вышел вальяжно, будто собирался предстать перед сотнями фанатов — кажется, именно так это выглядело, судя по газетным вырезкам. Он замер и, тряхнув головой так, что отросшие до плеч волосы рассыпались крупными завитками, снял с запястья резинку. Зажав ту зубами, он нахмурился, разглядывая склад, который потонул в мертвой тишине. Они никогда не посещали это место, но все прочие пристанища Марисы всегда напоминали муравейники — снующие туда-сюда люди с оружием и сама женщина, которая носилась, отдавая распоряжения.
Тут же абсолютная пустота — еще один плохой знак.
Лу взял с заднего сиденья дробовик, обогнул автомобиль и, открыв багажник, осмотрел богатый арсенал остального оружия. У них было много всего, но он в очередной раз отдал предпочтение любимому стволу, а залежам уделил внимание только потому, что где-то, насколько он помнил, заныкал несколько пачек патронов с пару недель назад — в прошлую подобную вылазку.