Лекс встряхнулся, вновь вставая напротив девчонки. Его мозг лихорадочно работал, пытаясь просчитать следующие шаги, но удавалось паршиво — Арман была не только сильна и упорна, ее опыт явно превосходил, да и соображалка работала отлично, она давно просчитала чужие слабости. Он же до сих пор не знал, как можно извернуться. Казалось, уязвимых мест у Арман не существует вовсе, настолько она хороша.
Удавалось нащупать только собственные слабости, и одной из них стало то, что Арман его восхищала даже сейчас, когда размазывала его самооценку по земле.
Получив еще с десяток ударов, пропахав землю носом еще с пару раз и сплюнув кровь им обоим под ноги, Лекс все же смог отвлечь девчонку низким комментарием и, отразив чужую атаку, выбить Арман из точки превосходства. Та не успела отследить несколько отвлекающих маневров и подпустила его слишком близко — вплотную за счет физической силы у него все же больше преимуществ, — на что Лекс сделал выпад и, заломав правую руку, вжал девчонку в ближайшее дерево лицом, наваливаясь всем телом.
Арман болезненно простонала, когда он сильнее дернул, осознанно добиваясь сильнейших болевых ощущений, и этот звук напомнил то, как она постанывала ему в рот, покусывая язык. Срывающееся дыхание сбилось, а сердце, кажется, вовсе перестало прерываться на промежутки между стуками. Арман дернулась, но Лекс вновь потянул ее запястье, фиксируя на месте.
Зря он это сделал. Прижимать Арман к дереву, чувствуя всем телом чужие изгибы, было громадной ошибкой. Несмотря на ломоту в каждом гребаном суставе, поза все равно воспринималась провокационной, взывающей к фантазиям амока и собственным вчерашним поступкам. Сконцентрироваться после того, как не-Арман вчера полночи высиживала на его коленях, и так сложно, отчего он сегодня получал больше ударов, чем обычно, а сейчас яркие воспоминания воскресли окончательно, выбивая метафорическую почву уже из-под его собственных ног. Лекс чуть опустил подбородок, втягивая носом запах чужих волос, изрядно разбавленный ароматами позднеосеннего утра.
Крышесносно.
В отличие от его поплывшего мозга, извилины Арман все еще функционировали. Стоило горячему дыханию всколыхнуть ее пряди, она резко дернула головой, и из-за того, что Лекс склонился слишком близко, ее макушка, обычно дотягивающая лишь до его плеч, впечаталась в подбородок. Зубы клацнули друг о друга, а на языке почувствовался привкус железа.
Лекс разжал захват и отступил, матерясь под нос. Но размениваться на отдых не стал и, игнорируя боль и влагу во рту, дал Арман развернуться, но, не позволяя больше ничего, крутанулся в подножке. Девчонка — слава всему — среагировать снова не успела, повалившись на землю.
Лекс не позволил себе задуматься о том, что, скорее всего, ее тоже дезориентировал близкий контакт, и стремительно оказался сверху, забирая мимолетное преимущество. Он все же был как минимум тяжелее, что дало ему несколько секунд, чтобы усесться на девчонку, сжимая бедрами тонкую талию. Он тут же ухватил мельтешащие руки, крепко сжимая хрупкие запястья над ее головой, и надавил ступнями на бедра, фиксируя на месте.
Их лица оказались очень близко, и, черт, — еще одна ошибка.
Лекс почувствовал горячее дыхание на губах и нахмурился, пристально смотря в потемневшие глаза. Арман показалась злобной, попыталась дернуться, но он навалился на нее всем весом, прилагая столько усилий, словно пытался планету сдвинуть с орбиты. Девчонка рыкнула сквозь сжатые зубы, обмякнув и признав поражение, и все — сорванная к чертям чека.
Видеть Арман под собой так оказалось невыносимо. Невыносимо завораживающе. Лекс не смог удержаться и не оглядеть тело под собой так, как позволял угол обзора, и, когда он вновь посмотрел девчонке в лицо, мог поклясться, что на его собственном читались все мысли, половина из которых была из разряда похотливых.
И до Арман это точно дошло.
Вот только реакция оказалась не такой, как ожидал Лекс. Он уже готовился к грубостям, потому что это привычно, но карие глаза широко распахнулись, а чужая аура погрузила все вокруг в кислый страх. Тело под ним перестало быть расслабленным, Арман напряглась, но совсем не так, как перед ударом.
Он мог поклясться, что, если бы она могла, тут же сбежала.
— Ты его жалеешь, — вторгся в их тесный, накаленный мирок пропитанный иронией голос, и следом раздался смешок. Лекс задержался на напуганном лице еще с секунду, а потом приподнялся и уставился на спрыгивающую с дерева Алекс, которую за эмоциями Арман до этой секунды не чувствовал. Та прошествовала к ним вальяжно и, одарив парня мимолетным взглядом, со всей внимательностью обратилась к Арман, встав рядом с ее головой. — С каких пор ты играешь в поддавки?