— Не нервничай, — мягко начала Кэли, заметив суетливое поведение девушки. Она придвинулась ближе и ненавязчиво прижалась своим плечом к чужому, приободряя. — Я больше не буду ругаться. На самом деле, у меня для тебя подарок.
Она заметила, как Ноа вздрогнула, и поморщилась, ругая себя мысленно самыми грязными словами, которые знала, — все же так долго бегать от разговора не следовало. Сколько бы она ни переживала за то, что может навредить, своим молчанием она вредила гораздо больше — Фил прав, Ноа слишком зависит от того, как ее воспринимают близкие, она чрезмерно сильно ориентируется на мнение окружающих, потому что ее не научили формировать собственное. И раз уж вышло, что Кэли посчастливилось нести крест самого дорогого для этой девчонки человека, с этим необходимо считаться.
— Вот, — Кэли неловко достала три плитки шоколада из-под края куртки, которым прикрыла вырванный у Судьбы презент для подруги.
Ноа предсказуемо встрепенулась. Робко протянула руку, забрала лакомство и пристально рассмотрела, возможно, не веря глазам. А после отложила шоколад на землю и, крепко ухватив Кэли за запястья, притянула ближе. Она уткнулась лбом в тыльные стороны ладони и всхлипнула, крепко зажмурившись.
— Прости меня, прости, — в ее тоне просквозила истерика, которую Ноа не передавала сквозь прикосновения — Кэли не почувствовала ни унции чужих эмоций. — Я так перед тобой виновата.
Кэли пошевелилась, и Ноа тут же отпустила, скорее всего, опасаясь, что ее сейчас оттолкнут, и от этой робости стало еще паршивее. Кэли сама ухватила правой подругу, а другую положила ей на волосы и легко погладила, что привело к очередному громкому вслипу.
Бедный брошенный ребенок.
— Посмотри на меня, — мягко попросила Кэли и, стоило Ноа поднять голову, проскользнула кончиками пальцев по чужой влажной щеке. — Ты ни в чем не виновата.
— Нет, я…
— Тшш, — Кэли мягко улыбнулась. — Хватит. Все хорошо.
Ноа потребовалось пару минут прочной связи глаза в глаза, чтобы перестать всхлипывать. Она вновь обхватила обе руки Кэли, мягко поглаживая обветренную кожу, и пробормотав тихую благодарность, опустила веки, наслаждаясь телесным контактом. По коже прошлась вибрация, горечь долгого молчания начала утихать, но Кэли не стала сопротивляться, позволяя Ноа сделать то, чего желала ее сущность, вопреки тому, что считала, что та не заслужила вновь питаться посторонней болью.
— Настоящая жизнь, — тихо пролепетала Кэли, ловя в происходящем отголоски прошлого, которое они сейчас почти досконально повторили, только уже с другим посылом.
Ноа обратила к ней удивленный взор.
— Если бы ты точно знала, что твое желание сбудется, что бы ты загадала? — с натянутой улыбкой едва слышно, дрожащим тоном спросила Ноа, и это именно тот вопрос, который ярко просигналил — она тоже вспоминает их первый честный разговор.
Фрагменты того дня пронеслись перед глазами калейдоскопом.
Пахло дымом и гарью. Вдалеке, за сотней домов полыхал Нью-Йорк, и подыхающий в пожаре родной город заставлял лишь кривиться и время от времени жмуриться, когда глаза вновь и вновь начинало жечь едкой болью после того, как целый день провел в горящих руинах. Кэли стояла на возвышенности, изучая район за районом, от которых с каждым часом оставалось все меньше. Ей казалось, что она до сих пор слышит крики людей, мерещащихся в шелесте листвы. Ей пришлось окунуться в тысячи надрывных стенаний, когда они с небольшой группой — ее новым окружением, вытащившим их с Кеем и Ноа из Склепа, — оказались прямо в аду. Им не повезло находиться внутри густонаселенного района ровно в тот момент, когда власти окончательно отчаялись, решив обрушить на никогда не спящий город огненный град.
На их счастье, на Большое яблоко не стали скидывать сразу ядерную, видимо, надеялись избавиться от чудовищ более гуманными способами, которые оставили бы возможность восстановить важные здания позже. Что ж, жаль, что им никто так и не сказал, что это не поможет, и теперь сотни тысяч людей покоятся под высокими завалами, а если еще живы, то точно задохнутся в дыме, который густым слоем накрыл город целиком.
— Ты в порядке? — раздался за спиной Кэли голос, и она поморщилась, услышав неприкрытый сарказм за той репликой, что должна показаться заботой.
Она обернулась к Филу и сардонически улыбнулась, не пряча недоверие — этот мужчина не заслужил того, чтобы она хотя бы попыталась сделать вид, что испытывает к нему что-то, кроме яростного презрения. Она остановилась взглядом на пластыре на его переносице и улыбнулась шире — буквально пару дней назад Фил позволил себе лишнего, в очередной раз обвинив ее в том, что она главное зло их планеты, на что получил закономерную ответку.