Жаль, что кулак после столкновения с чужим лицом из-за повышенной регенерации перестал ныть в минуты; ей хотелось бы ощущать фантомное удовлетворение в сладкой боли.
— Расслабься, сегодня я не стану тебя калечить.
Она оттолкнулась от дерева, к которому до этого прижималась спиной, наблюдая за гибелью родного дома, и прошла мимо мужчины, задев его плечом немного сильнее, чем следовало, на что Фил зашипел, смывая горечь утраты детской радостью превосходства. И даже шепотки зла переставали бесить, когда удавалось поставить зарвавшегося ублюдка на место.
Придурок.
Кэли прошла мимо других людей по границе утеса, ставшего местом их остановки, кивнула Чейзу и Кею, которые о чем-то переговаривались едва слышно, активно жестикулируя, и направилась к Ноа — та сидела на одном из обрывов, свесив ноги в пропасть и следя за тем, как вдали рушится высокое здание после того, как расплавились огнем несущие опоры. Подойдя ближе и заметив, с каким восторгом девушка наблюдает за происходящим, не до конца понимая весь масштаб катастрофы в силу скупого воспитания, Кэли слабо улыбнулась — кто бы мог подумать, что за несколько месяцев она привыкнет к той, что много месяцев над ней издевалась, подчиняясь безумному старику.
Когда она села на колени рядом с Ноа, поджав под себя ноги, та вся сжалась, с опаской косясь в ее сторону. Кэли хмыкнула и похлопала ее по плечу, стараясь хоть немного расслабить, — их отношения не клеились. Кэли часто терялась в своих эмоциях и сливала затяжной гнев на всех, кто держался рядом, и по воле Судьбы, именно Ноа страдала больше всех несмотря на то, что именно она вытаскивала единственную меченую в группе из того ада, в который ее окунули исследователи.
Но время и камень точит, и постепенно Кэли свыклась с тем, что теперь им предстоит идти рука об руку, если она не хочет в самое ближайшее время утратить разум полностью. Да и, если оставаться честной до конца, она успела прикипеть к чистой девчонке, которая, оказывается, мучала ее, чтобы сохранить жизнь родным, а, по сути, представляла собой взрослого ребенка, которого лишили детства точно так, как саму Кэли лишили личности.
На смену ярости постепенно приходили понимание и принятие.
Чтобы хоть как-то загладить вину перед той, которую постоянно третировала, Кэли выудила из кармана пачку любимого печенья — песочное, с карамельными орехами, — которое успела ухватить в магазине до того, как понадобилось бежать, и протянула его Ноа, точно зная, что та обрадуется, — о ее любви к сладкому можно было слагать легенды, что тоже понятно, ведь впервые она попробовала такое уже после того, как они покинули руины Склепа.
Ноа вновь скосилась в ее сторону, повела плечами, а после робко потянулась — медленно, словно боялась, что ее приманивают, но сейчас заберут лакомство и вновь сделают больно. Когда она вела себя так, где-то внутри начинала клацать зубами совесть — все же Кэли признавала, что очень часто несправедливо относилась к окружающим. В этот раз она успела превзойти сама себя, пусть никогда не атакую Ноа в лоб, но словами всегда била наотмашь.
Стоило Ноа забрать печенье, как она немного криво улыбнулась — словно эта эмоция ей незнакома — и тихо поблагодарила, тут же пряча сладость в большой единый карман мужской толстовки, которую ей дал кто-то еще тогда, когда ее полуголую без сознания нашли на руинах Склепа после того, как она очистила Кэли, рискуя жизнью, и они выбрались из плотной воронки пепла от сотен трупов.
Кэли не жалела о том, что не помнила всего там происходящего. Не жалела и о том, что точно помнила — забрала бесчувственную Ноа с пепелища, вопреки всем крикам Кея о том, что нужно скорее бежать, именно она. Тоже рискуя жизнью.
Хоть где-то они квиты.
— Если бы ты точно знала, что твое желание сбудется, что бы ты загадала? — внезапно спросила Ноа крайне тихо; она вновь изучала горящие здания, суетливо потирая ладони друг о друга.
— Отомстить, — не задумываясь ответила Кэли.
Она мгновенно вспомнила визги маленькой девочки, которые до сих пор снились ей почти ежедневно; хриплые стоны парня, который полностью потерял себя за жаждой власти; жуткую улыбку седого старика, который наблюдал за мучениями волшебников сквозь стекла, делая пометки в планшете.
Она должна его найти и прикончить так же жестоко, как он поступил с сотнями волшебников, отобрав у них право на будущее.