— А на самом деле? — Ноа повернула к ней голову и мягко улыбнулась — впервые настолько доброжелательно. Кэли непонимающе нахмурилась; по кончикам пальцев Ноа пронеслись золотистые искры, а ощущение времени вновь замедлилось точно так, как бывало всегда, когда Ноа копалась в чужих эмоциях. — Я ведь знаю ответ.
— И какой ответ?
— Жизнь, — сказала Ноа как само собой разумеющееся. — Настоящая жизнь. Без боли и смертей. Спокойная, размеренная, — ее голос тек патокой, произнося слова так заманчиво, что их хотелось коснуться и ощутить тепло. — Нормальная.
Кэли не стала говорить о том, что не видит смысла в словах Ноа. Что не чувствует себя так, как только что озвучили.
Или не хочет чувствовать себя так. Ведь это чревато новым витком отчаяния — настоящая нормальная жизнь никогда не было про нее. И никогда уже не станет.
— Каков был бы твой ответ? — спросила она, желая продолжить разговор, который, возможно, сдвинет их отношения с мертвой точки, придав им другой характер. Более близкий.
— Свобода, — Ноа отняла ладонь и заправила за ухо прядь светлых волос, которые затемнялись грязью разрушенного города.
— Ты уже свободна.
Ноа демонстративно оглядела людей, которые вроде как казались вполне спокойными, но тут и там слышались шепотки, дрожащие от страха — даже закаленные войнами военные не знали, что делать дальше. Затем она указала вперед, где в огне горели не просто здания, а их будущее, там полыхала уверенность в завтрашнем дне. И после Ноа посмотрела прямо Кэли в глаза.
— Где ты видишь свободу?
Кэли вздрогнула, вспомнив последние слова Ноа так живо, словно они прозвучали в реальности.
— Что бы ты ответила сейчас? — спросила Ноа ровно в тот же момент, и Кэли задумалась о том, что, скорее всего, воспоминание было обострено прикосновениями чистого, именно поэтому показались такими яркими.
— Свобода, — со скупой улыбкой повторила она слова подруги из прошлого. — А ты?
— Жизнь, — вернула свои собственные Ноа.
— Мы живы.
— И свободны.
— Разве? — прозвучало в один голос, и натянутые улыбки тут же стерлись у обеих.
— Кэли, я… — Ноа замолчала и болезненно скривилась, заламывая пальцы на руках.
— Не нужно, — Кэли начала растирать чужую кожу, ощущая, что, несмотря на тепло зажигалки, та обжигала холодом. — Я понимаю, почему ты это сделала. Все еще не считаю, что это верное решение, но понимаю причины.
— Я все же должна…
Ноа вытянула свои запястья из захвата, и Кэли не стала препятствовать, позволяя той спрятать их в кармане — она уже достаточно потрепала чужие нервы, и, если Ноа необходимо хотя бы так огородиться, что ж, кто Кэли такая, чтобы противиться.
Ноа несколько минут молчала, видимо, подбирая верные слова, и Кэли вновь не мешала, рассматривая водную гладь озера в надежде обнаружить, как рыба, расслабившись после дня, начнет плескаться у поверхности, однако спокойство того не нарушалось ни на секунды. Оставалось только разочарованно вздыхать — они пытались поймать хоть что-то во все предыдущие дни, но никакая живность не попадалась на их скудные навыки рыбалки, создавалось впечатление, что озеро вымерло. Скорее всего, просто собирающаяся вот-вот замерзнуть вода вынудила обитателей уйти ближе ко дну.
— Я боялась тебя до ужаса, — вновь заговорила Ноа, и реплика прозвучала дергано из-за участившегося дыхания. Кэли даже показалось, что она слышит, как сильно бьется чужое сердце. — Я жила с постоянной мыслью, что ты меня убьешь.
— Я бы никогда…
Ноа взметнула руку, выдернув ее из кармана с такой силой, что тишину омрачил треск истерзанных временем швов, и Кэли прервала незаконченную мысль.
— Я заслуживала этого, — настояла Ноа, повернув голову, и когда их взгляды пересеклись, она нервно потерла щеку, стирая слезу. — Я была рядом в тот день. Моя магия тебя удерживала, пока Джейн…
Кэли тут же подалась вперед и, удержав подругу за плечи, прижалась своей щекой к чужой, рвано выдыхая. Она закусила губу до боли, чтобы сдержать рвущийся навстречу уже прозвучавшему всхлипу, и крепко зажмурилась, проклиная свои поступки по отношению к Ноа. Она и думать забыла о том, что кто-то другой, подобно ей самой, все еще может винить себя в смерти ребенка.
— Ты все исправила, — отрывисто прошептала Кэли. — Ты сделала кучу хороших вещей.
— Ты тоже, — всхлипнула Ноа, и пришлось приложить усилия, чтобы не позволить девушке согнуться — она так сильно сжалась, словно ее ударили с разворота в живот. — Но все еще веришь в то, что виновата. Я тоже… тоже в это верю. В свою вину.
— Я сделала много плохого, — настояла Кэли жестче. Вышло немного грубо, и она мысленно себя осадила — нельзя так сейчас с Ноа. Следующее она произнесла уже гораздо мягче: — Я убила сотни.