— Я тоже.
— Ты никогда не получала от этого удовольствия.
Ноа тут же встрепенулась. Она внимательно посмотрела на подругу, ухватила ее за запястье и через секунду отшатнулась — почувствовала, насколько тяжело Кэли переживала не само убийство Уайта, а то, насколько хорошо то ощущалось в моменте.
— Ты не чудовище, — солгала во благо Ноа немного истерически. — Ты самый лучший человек в моей жизни. Мое начало и мой конец, — запричитала девушка, положив ладонь на макушку Кэли, и помассировала, пропустив меж пальцами спутавшиеся синие волосы; ее речь звучала сбивчивой. — Мой смысл.
Кэли зацепилась за эти слова. Ей очень не хватало в прошедшие дни безоговорочной веры в ее силы именно от этой девушки, и она удержалась за них, как утопающий хватается за безумца, прыгнувшего в пучину океана вслед за тем, кто упал, никогда не умея плавать. Она точно знала, что в их истории не будет счастливого конца, как в глупых фильмах, в которых барахтающегося неумеху вытаскивали, а спасителю после пели дифирамбы и посвящали статьи в желтых газетенках. В их случае все закончится прозаичнее и правдивее: тонущий просто утянет благотворителя за собой на дно, как бы последний хорошо ни умел плавать. От них обоих останется лишь пара жалких пузырьков, которые всколыхнут водную гладь напоследок, прежде чем вновь затихнуть штилевым спокойствием.
И все равно хваталась из последних сил, глотая соль сказанных слов, слишком сильно напоминающие вкус темной бездны, в глубине которой не нащупать дна.
— Я хотела тебе кое-что рассказать, — на грани шепота сказала Кэли, стараясь, чтобы грусть осталась просто грустью, а не начала отдавать истерикой — как бы ни хотелось, как бы сильно она ни соскучилась по обществу подруги, всегда находящей для нее правильные слова, сейчас не самое удачное время для тяжелых эмоций.
— Надеюсь, новости хорошие, — Ноа выдавила улыбку, отстраняясь, но тут же помрачнела, стоило Кэли покачать головой.
Она вся подобралась, готовясь слушать, и, оглянувшись и убедившись, что больше никто не станет свидетелем, Кэли перевела дыхание и выпалила то, что прочитала в блокноте Марисы за секунду до того, как спалила страницу, предсказывающую те трудности, которые с огромной вероятностью приведут их всех к кончине в тот же момент, как они встретятся с Маркусом.
С каждым словом Ноа все шире распахивала веки, а с последним прикрыла рот ладонью, страшась ужасного приговора, которого сама Кэли страшилась безмерно.
* * *
Кустарники шелестели, тонкие игольчатые ветки сталкивались с надгробиями, тишина плыла между серыми, кое-где разбитыми плитами, то и дело нарушаясь шепотом ветра и скрежетом сухих растений об обломки. Прикрыв глаза, Кэли прислушивалась к молчаливым молитвам мертвецов, стараясь закрыться в размышлениях, выстроив стены между внутренним голосом и гулом шепотков, в очередной раз спорящих о том, как жить дальше. Не то чтобы ей хоть когда-то удавалось полностью абстрагироваться, но попытаться все же стоило.
Что еще делать посреди ночи на кладбище, верно?
Где-то там, за спиной, ее союзники расположились на ночлег под полной луной, от которой удалось спрятаться только под ветхими деревьями редкой рощи, вставшей у них на пути на этой части маршрута: лес закончился, слева остался широкий берег озера, а справа — обритые зимой поля, лишь изредка разбавленные вот такими участками зарослей. Открытая местность пугала больше, чем густые леса, потому что казалось, что перед любым врагом они как на ладони. Но уйти дальше от берега они опасались — в паре миль от их вынужденного ночлега раскинулся крохотный городок, к которому приближаться в непроглядной тьме они не решились. Да и огромный источник пусть и грязной, но все же пресной воды — на вес золота.
Однако следующим утром вопреки всем своим прежним выборам они собирались посетить ближайшее поселение. Проблемы со скудным рационом выходили на первый план, запасы практически кончились, а удача от них отвернулась — на пути находились лишь жалкие намеки на провизию. Шоколад Ноа остался практически единственным из того, что можно положить на язык, но никто не хотел лезть в то, что доставляло несчастной девчонке хоть какое-то удовольствие. Пока — подал знал кольнувший голодом желудок, негодующий, что Кэли не просто не поужинала, в ее желудке пустовало уже часов сорок. Она давно привыкла к полуголодному существованию, но даже ее организм, который мог похвастаться огромной выносливостью, сдавал.
У них огромные проблемы.
Кэли поерзала, усаживаясь удобнее на надгробии, которое среди остальных сохранилось лучше всего, и, подняв правую ногу, уперлась подошвой в гранит. Опустив руку в карман куртки, она достала стащенную со склада Марисы ампулу и, приподняв ее так, чтобы золотистая субстанция внутри замерцала в свете луны, задумчиво покусала губу. Алекс сказала не так много о составе, но этого достаточно, чтобы понять — то, чем занимался Лукас в последние годы, далеко продвинулось в сравнении со временами старого Склепа. Кристаллы были огромным прорывом, конечно, однако представить, что исследователи изобретут что-то, способное удерживать меченого на ступени между человеческим существованием и существованием амока…