Кэли моргнула несколько раз, пытаясь осознать чужую реакцию, а потом до нее резко дошло, почему обычно уверенный в своих поступках парень настолько разбился от пусть и не самой заурядной, но все же вне контекста их долгой вражды достаточно рядовой ситуации. Фантомно пронеслись реплики о принуждении, которое Двэйн считал худшим из зол, на это наложился произошедший позже разговор о его отце с усугубляющими все подробностями.
Она могла поклясться, что с ее лица слетели все краски, уподобляя кожу тем, кто покоился под их ногами, когда она поняла до каждой мелочи, как воспринимает свой поступок стоящий напротив парень. Примерно так же, как на ее душу ложится убийство Уайта, который по всем фронтам заслужил, но все же… все же остался рваной раной несмотря на все смягчающие.
И это так сильно контрастировало с тем, что она успела пережить с другим меченым, тьма которого тянулась к ней так же, как тьма Двэйна. Его вина громко кричала о насилии, в то время как чувства Маркуса, который часто делал что-то, больше напоминающее то самое насилие, никогда не фонили сожалением.
Двэйн тонул, убедив себя в том, что поступил вопреки всем убеждениям о принуждении, и это… мило по-своему. И жутко странно, учитывая слабость проступка.
— Я пытаюсь мыслить разумно, — она попыталась улыбнуться, но знала, что сдерживаемая буря в груди сделает эмоцию кислой. — Эта магия помогает концентрироваться на разуме, а не на глупых эмоциях. Я не хочу тебе навредить.
Двэйн на пару секунд замер вообще без движения, а после посмотрел на нее сверху вниз, и вопреки преимуществу в позе, в этом было столько робости, сколько, как она считала ранее, этому человеку вообще не свойственно. Но она тут же вспомнила, где вырос этот парень.
Общество свободных было не просто устаревшим, в нем жили по определенным правилам, а свобода отношений между мужчинами и женщинами порицалась, тем более среди тех, кто имел какое-то отношение к кругу. Лидеры свободных всегда считались образчиками традиционных семей: ранние помолвки, клятвы верности, казнь в случае измены.
Двэйн все еще верил в навязанные с детства убеждения.
— Мы с тобой из разных миров, — как можно мягче — насколько это вообще возможно, учитывая обстоятельства — проговорила Кэли. — Это тебя воспитывали в пуританских условиях, не меня. Я весь пубертат прожила на Манхэттене — это город свободных нравов. Меня не напугать детскими поцелуями. Не будь настолько ограниченным.
Она боролась с неловкостью, потому что обсуждать это с человеком, который уже успел пару раз вытрахать сознание, приходя навязанным ярким образом по ночам, как минимум странно, как максимум абсурд полный. Они оба неоднократно видели друг друга в провокационных ситуациях — Кэли не сомневалась, что амок Двэйна нагонял на него такие же яркие иллюзии, как это делало ее собственное зло — однако…
Это все равно другое.
Что-то реальное.
— Я понимаю, насколько тяжело противостоять, когда смотришь ей в глаза, — продолжила Кэли. Двэйн на ее слова нахмурился, поджал губы, вновь падая на колени перед негативными эмоциями. Она не совсем понимала, что его опять не устраивает, поэтому продолжила, стараясь доносить мысли как можно мягче, но при этом достаточно твердо: — Не самый лучший твой поступок, но я не стану убиваться из-за того, чего ты не хотел. Мы оба не всегда за себя отвечаем, не так ли?
— Нет, Арман, ты не понимаешь, — тон его голоса стал ниже, он произносил слова медленнее, вернув былую уверенность.
Кэли отругала себя за неверно подобранные слова, ведь она пыталась объяснить ему свое отношение, совершенно проигнорировав то, о чем думала буквально только что: Двэйн слишком серьезно воспринимает связи с женщинами — любые связи, в том числе настолько незначительные. Он вырос в обществе, которое выдрессировало в нем обязанность нести ответственность за любое прикосновение, не то что за поцелуи.
Они оба в разговоре друг с другом будто пытались нащупать на гитаре несуществующий аккорд, еще и сломанными пальцами в придачу.
Двэйн выдержал молчание еще с десяток секунд, пристально смотря ей в глаза, и она тоже ничего не говорила, опасаясь навредить ситуации. Она вообще не представляла, как сейчас сказать, что все вроде нормально? И при этом не обидеть накрутившего себя парня еще больше. Все же прямо сейчас им злиться друг на друга…
Несколько не вовремя Двэйн решил покаяться. Кэли предпочла бы не знать.
— Я поцеловал ее, потому что хотел, — отчеканил он, но затем покачал головой, цокнув языком. — Нет, не так.