Двэйн сделал шаг вперед, и Кэли инстинктивно отклонилась, не позволяя ему сократить расстояние. Но ему все равно удалось, стоило сделать еще два — в отличие от парня она все еще сидела, и дальше бежать, не нарушив чужое личное пространство, некуда.
Она затаила дыхание, когда парень наклонился к ее лицу.
— Я поцеловал ее, потому что хотел поцеловать тебя, — он опустился ниже, едва заметно касаясь кончиком своего носа ее; ребро его большого пальца очертило родинки на ее щеке, пока губы шевелились слишком близко с губами Кэли, воруя кислород. Другой рукой Двэйн уперся в надгробие, ограничивая возможности побега, но, видит ночное небо, она сейчас не смогла бы сдвинуться с места, даже если бы от этого зависела ее жизнь. — Так будет вернее.
Кэли не могла пошевелиться. До этой секунды шепотки в ее голове и так притихли, в главный голос и вовсе молчал, словно хотел, чтобы она прислушалась к звучащим в темноте словам, а когда кожу обожгло теплом тела другого человека, фоновый шум пропал полностью.
Они снова наедине, пока их амоки лишь наблюдают, возможно, делая ставки на то, смогут ли люди без их вмешательства разгрести общие проблемы, не прикончив друг друга в процессе.
— Мало того, Арман… — продолжил Двэйн, и его голос стал звучать суше, немного хрипло, будто у только-только отошедшего ото сна; его дыхание кипятком оседало на почти соприкасающихся губах, — я хочу этого до сих пор, — он отпустил ее взгляд из плена, метнувшись своим ниже; ладонь сместилась по лицу, легко задевая кончиком большого пальца уголок рта. — Ты правильно поняла то, насколько мне не нравится произошедшее. Но совершенно не поняла, что больше того, что сорвался, я жалею только о том, что это была не ты. Я могу ненавидеть себя за это, но это не перестает быть фактом — я поступил бы так снова.
В груди поднялась знакомая до мелочей паника. Слова звучали почти так же громоподобно, как те, которые прежде уже вынуждали метаться в испуге.
Его очень-и-очень-давно соизмеримо произнесенному.
— Они не могут создавать эмоции на пустом месте, — сказал он; тепло скользнуло по нижней губе Кэли, пока Двэйн пристально следил, как чертит линию, царапая мелкие трещины на обветренной коже. — Но ты ведь и так это знаешь.
— Не могут, — выдохнула она и тут же пожалела — Двэйн воспользовался моментом и надавил, раскрывая ее рот шире.
Он выглядел завороженным, его зрачки расширились, поглощая радужку, а склера потемнела, выдавая, что за настойчивость отвечает не только его собственная решимость.
Однако внутри себя Кэли не ощущала чужого. Происходящее гипнотизировало и без вмешательства амока.
— Все еще не хочешь поговорить об этом? — спросил Двэйн с нажимом. — Не только со мной это происходит.
— Просто физиология, — даже в ее понимании это прозвучало жалко.
Он вынуждал говорить и говорить, но ей слишком не хотелось, чтобы проблема звучала вслух, ведь тогда она точно станет реальной.
— Физиология? — Двэйн надавил ногтем на ее нижнюю губу — это отдало легкой болью.
— Несмотря на все это… — Кэли попыталась отодвинуться, но ее тут же ухватили за подбородок, не позволяя. Однако касания с губ пропали, что позволило глубоко вдохнуть. Она сглотнула комок слюны и продолжила: — Мы все еще молоды, и в нашей толпе единственные не обремененные постоянными отношениями, — все еще жалко, да. — Предсказуемо.
— Да ну, — насмешливо прокомментировал Двэйн, склонив голову к правому плечу, и наконец вернулся взором к глазам. И его насмешливость вовсе не показалась дружелюбной. Кэли различила за напускным воскресающую злость. — Физиология, говоришь?
Он перестал хватать ее за подбородок, но продолжил издеваться, проводя костяшками пальцев по щеке. В этом оказалось так много нежности, что захотелось прикрыть глаза и прижаться крепче. Насладиться лаской.
— Хватит! — громко бросила Кэли — прозвучало истерически.
Она крепко зажмурилась и вслепую оттолкнула Двэйна от себя так сильно, как могла, но все равно вышло слабее, чем нужно.
Ей потребовалась минута, чтобы привести мысли в порядок, и все это время ей не мешали. Она не слышала ни звука, но точно знала, что, отступив, Двэйн продолжает изучать ее мимику. Переведя дыхание и уняв дрожь, Кэли посмотрела вперед.
— Чего ты хочешь? — сказанное уже не казалось таким жалким. Но осталось крайне неуверенным.
Настроение Двэйна резко изменилось, будто Судьба щелкнула. Тьма в синих глазах превратилась в айсберги, а следующие слова обдали вьюгой не только неспокойное сердце, но и все вокруг, кажется:
— Ты обещала мне больше не врать.
Весь спектр пережитых чувств окончательно испарился цепной реакцией — всего секунда и нет ничего, исчез без единого следа. Осталась лишь усталость. Безмерная усталость.