Она на самом деле настолько слепая?
Еще сильнее смущали сказанные Арман слова о том, что движет ей самой, и пусть со всех сторон все озвученное что-то правильное, логичное, то, чего следовало бы придерживаться в их ситуации, все же…
Стоило признать, что сомнения внутри отдавали четкой обидой. Такой яркой, что это даже странно — никто в его жизни, кроме Арман, ни разу не добивался подобной отдачи, а она на протяжении всего периода их знакомства умудрялась провоцировать на это превосходно, а вчера так и вообще побила собственные рекорды.
Тем приятнее ощущалась в данную минуту доброта Арман, которой от нее фонило за версту. Она то и дело хихикала на его реплики, что напрочь стирало сомнения, но через секунду воскрешали их с новой силой, потому что ну какого черта?
Ночью они в очередной раз чуть «случайно» не упали на губы друг друга, успели вынести мозг оппоненту, покататься на эмоциональных горках, ни к чему в очередной раз не прийти, а потом девчонка просто берет и сияет так, что хочется одновременно умиляться и, сплавив увязавшуюся в их тройку на вылазку Ноа за ближайший поворот, выпустить жадного до тактильности к бешеной девчонке демона наружу.
Какого черта, правда?
Прислушиваясь к смешкам Арман, Лекс все же скрыл улыбку, отвернувшись ровно в тот момент, когда девчонка бросила лукавый взгляд в его сторону. Он демонстративно принялся изучать вывески полуразрушенных зданий, словно его действительно интересовали именно они, а не забавная реакция на историю из его детства. Он не очень хорошо понимал, как они от осторожных обсуждений планов на будущее пришли к обсуждению идиотских ситуаций из прошлого, но активно поддерживал потому, что… да просто потому, что где-то за мыслями и навострившей уши настороженностью пропустил, как Арман и Ноа принялись предаваться воспоминаниями, и совершенно для себя незримо втянулся, ведь чужая, да и своя тоже ностальгия делали хорошо. Реакция Арман на рассказ о том, как они с Кеем в четырнадцать под покровом ночи налакались вина из запасов Аластора и обворовали лавку целителя просто ради развлечения, делала сильно хорошо.
Им следовало бы отнестись к вылазке серьезнее: фон чего-то очень грязного все еще маячил где-то поблизости, и пусть Алекс и говорила, что они находятся слишком далеко от источника, тошнота все равно накатывала моментами, раздражая. Характер темной магии распознать все еще никак не удавалось — Лекс в жизни не сталкивался с подобным ощущением, а он повидал на своем веку самые страшнейшие намерения, в том числе уже после получения метки, когда вместе с проклятьем обрел способность чувствовать буквально вкус магии на кончике языка.
Полностью полагаться на чутье амоков казалось ошибочным: город со стороны казался пустынным и все трое меченых не чувствовали внутри прямой угрозы, однако все же местность им незнакома. Но скудные запасы пропитания сегодня утром преодолели границу критично, о чем безостановочно сигнализировали головокружение и голодные спазмы в желудке, что заставляло беспокоиться о непроклятых спутниках, ведь они переносили лишения еще хуже. И это вынудило сдвинуть ощущение надвигающейся бури куда подальше — гораздо дальше, чем переживания за то, что все они в самое ближайшее время ослабеют от недостатка пропитания настолько, что станут по-настоящему уязвимой целью.
Обстоятельства прямо скажем не располагали к веселью, но стоило Арман улыбнуться, и мир становился чуть краше. Какое тут «выбрось из головы», когда хочется только еще глубже, откровеннее, и никакие последствия уже не пугают.
Даже самые страшные.
— Я могу допустить, что Кей игнорировал ваши законы и творил дичь, — продолжила с иронией Арман, замерев ровно тот в момент, когда они достигли перекрестка. Они втроем переглянулись и, не сговариваясь, решили выбрать одно и то же направление налево, что удивительно в моменте, но Лекс не стал об этом задумываться, просто усвоив, что, кажется, за месяцы вместе они научились хоть какому-то компромиссу. Зашагав дальше, Арман вновь заговорила: — Но ты?!
— И это меня ты обвиняешь в ограниченности, — искренне возмутился Лекс, после чего тут же осекся.