Он искоса посмотрел на идущую чуть впереди Арман, но та даже бровью не повела на отсылку к ночному разговору, который стал сложнейшим за всю их историю и самым продуктивным, наверное. Она сделала шаг вбок к новой разбитой витрине единственного уцелевшего полностью магазина в ближайшей видимости, приблизилась вплотную и стерла грязь со стекла рукавом. Приложив ладони к окну, она спрятала глаза от смилостивившегося солнца, но затем поцокала языком и качнула головой — видимо, это точно оказался не продуктовый, а какой-нибудь ювелирный им сейчас без надобности.
Лекс и Ноа не стали проверять, доверившись, и пошли вслед за направившейся вперед девушкой.
— Ты себя вообще видел? — сказала Арман с налетом пренебрежения. — Рубашки под горло, удавки затянуты… — она изобразила жест, которым точно не галстук завязывают, а минимум петлю на шее зажимают, — законы и исторические справки цитировал дословно, от слова «оргия» панички ловил.
— Не было такого!
— Да ну? — она обернулась, и от искр радости в ее глазах сердце Лекса застучало сильнее.
— Не было, — повторил он; вышло дружелюбнее. Когда Арман становилась такой, даже напускное держать на себе не хотелось.
Все очень плохо.
Все очень плохо?
— О чем речь вообще? — пробурчала Ноа, которая, похоже, полностью утратила нить разговора.
— Он как-то истерику закатил, когда я пыталась объяснить его девушке, что такое групповушка, — просветила ее Арман, вновь сопровождая реплику смешками.
Лекс помрачнел, лучше вспомнив то, к обсуждению чего они пришли как-то непонятно — от приятного до раздражающего разбег в полсекунды. Арман явно отсылала к разговору почти четырехлетней давности, когда они случайно в замке круга пересеклись: в тот день Арман с друзьями отмечала в темноте ночной кухни для прислуги свой день рождения — тогда Лекс об этом еще не знал, январское явление мировой катастрофы на свет стало для него новостью позже, — а он с девушкой завалился в то же помещение, резко захотев отравить желудок лишней дозой кофеина в поздний час. Встреча вышла не самой приятной: они с Арман чуть в очередной раз не сцепились, но она на пару с Майлзом смогли их тормознуть.
Однако позже она решила поболтать с компанией неприятных адаптантов, чем Арман тут же воспользовалась, наговорив ей неприятных пошлостей, что для воспитанной среди свободных девушки было за гранью — пусть в постели она, спасибо «воспитанию» Лекса, редко смущалась, но все же вслух рассуждать о том, как «классно» участвовать в оргии, ее никто не учил*.
________
* - на канале в телеграме можно найти эту сцену из прошлого и ознакомиться подробнее — Мэриэл там солнышко, я вам отвечаю
________
— Ты над ней издевалась, а не просвещала, — осадил Лекс несносную девчонку, стальным тоном намекая, что сейчас Арман решила использовать неверную тактику, если ей в эту самую минуту все еще не нужен злобный союзник. Он мог позволить ей многое. Почти все, на самом-то деле. Но никогда — это.
— Да ладно тебе, Двэйн, обычный невинный разговор, — Арман вновь обернулась через плечо с улыбкой, но спустя буквально мгновение помрачнела, тихо цыкнула. — Ладно, признаю, мне хотелось тебя зацепить, а она была простой мишенью. Могу извиниться, если тебя настолько задело.
Она вздрогнула и встряхнула руками, будто хотела с него что-то сбросить — может, намеки на совесть дали о себе знать, опустившись на плечи? Резко отвернулась, мотнув распущенными волосами, и ускорила шаг, который отчего-то стал грузнее. Тошнота в горле Лекса обострилась, подпитываясь не только странной темной аурой, но и горькими эмоциями Арман — очень слабыми, но распознаваемыми среди остального месива. Неужели, и правда, совесть проснулась?
Верилось с трудом.
Но верить хотелось. Все же им необходимо хоть как-то научиться справляться с прошлым, которое всегда — всегда, блядь — будет стоять между ними смертями дорогих людей, которых рядом больше никогда не окажется. Сейчас друг у друга есть только они — небольшая компания, повязанная комом противоречивых чувств — и с этим пора научиться жить, не скалясь ежечасно и не теряясь в эмоциях, половина из которых основана на бешенстве, а другая на желании пробраться в душу глубже.
Ноа будто почувствовала, что необходимо разрядить обстановку, впрочем, скорее всего, на самом деле почувствовала, потому что казалось, что воздух раскалился невысказанными претензиями. Она посмотрела сначала на замолчавшую Арман, которая словно задалась целью перейти на бег и едва сдерживалась, не замечая, что ее спутники за ней не поспевают, затем на нахмурившегося Лекса, а после с невинной улыбкой у него спросила: