Лекс согласно кивнул и первым направился на выход. Арман переступила порог следующей, а Ноа, оставившая покойных спать вечным сном в родной комнате, аккуратно, но плотно притворила дверь, решая больше не тревожить покойников. Не сговариваясь, они вновь разошлись по квартире, быстро и молча исследовали другие комнаты и санузел — в последнем удалось обнаружить пару кусков до сих пор упакованного мыла, и хотя бы это уже радовало. Спустя десяток минут они сошлись в последнем неизученном помещении — на кухне.
Арман тут же направилась обыскивать полки слева, Ноа ушла вправо к небольшим ящикам, а Лекс остановился в проходе, прижавшись плечом к косяку и наблюдая за передвижениями Арман — от него не было особого толка, больше осмотреть нечего, а подавшись к одной из девушек, он только помешал бы.
— Какой ваш самый идиотский поступок? — спросила Ноа и прокашлялась, видимо, пытаясь прочистить пересохшее от молчания горло и за счет простого вопроса отвлечь остальных от увиденной печальной картины.
— Самый идиотский? — Арман замолчала на пару секунд и перестала выдвигать нижние ящики, раздумывая. — Поцелуй с братом.
Лекс сдвинул брови, уставившись на переплетения рисунка огня на ее спине. Девушка повела плечом и чуть склонила голову, поворачивая лицо влево, и он успел заметить на ее губах улыбку, но фонящей от нее горечью отравилась сглатываемая им слюна. И черт его знает, что стало тому причиной: то ли она все еще переживала из-за пары трупов за стеной, то ли воспоминание о мертвом брате еще больше разбередило зарубцевавшиеся душевные раны, то ли она все еще где-то глубоко внутри проживала вчерашний непростой разговор и вспомнила о нем из-за всплывшего контекста — об этом Лексу думать не хотелось в той же степени, в которой хотелось, чтобы причиной ее расстройства стало именно последнее.
— Я со своим спала, — отозвалась открывшая холодильник Ноа, который она тут же резко захлопнула — электричества давно не было и запах оказался не самым приятным.
— Зачем? — это Лекс спросил, повернувшись обратно к Арман; со второй девушкой и так все понятно.
— Никто ни к какой родственнице по плоти не должен приближаться с тем, чтобы открыть наготу, — отчеканила Арман, отставив указательный палец. — Закон Моисея. Лорелей верила, что инцест ужасный грех. А мы были не самыми примерными внуками. Когда она нас в край достала, мы решили пошутить, ударив по самым болевым точкам: религия и семья, — Арман тихо фыркнула. — Ее чуть удар не хватил, мы выбрали классное место для представления. Хотя Рей идею заценил, когда ее ругань услышал. Правда у него тоже с моралью все очень не очень, но все же сын родной, все дела. Порадовался даже, что я Никки немного толкнула с праведной тропы, а то в преступной семье нарисовался вдруг подросток-доброволец в стражи правопорядка. Мерзость.
— Шутки уровня пятилетних, — пробормотал Лекс себе под нос, но его все равно услышали.
— Я предлагала сделать все по-взрослому, но Никки единственный более-менее адекватный человек в нашей семье, так что…
Она развела руками, а потом придвинула к себе стул, взобралась на него и полезла по самым верхним полкам.
Лекс не стал указывать на то, что логичнее попросить его, а не пытаться прыгнуть выше низкорослой головы, но ему хотелось, чтобы она продолжила рассказывать о чем-то личном, а любое замечание могло сбить нужное настроение.
— И потом заявил серьезным тоном ей в лицо: «И познал Каин жену свою; и она зачала и родила», — Арман громко хохотнула, но следом прижала ладонь ко рту, заглушая звук, и беспокойно посмотрела в сторону окна. Все они замерли, однако посторонних звуков не послышалось, на что Арман облегченно выдохнула, покачала головой на собственную оплошность и вновь заговорила гораздо тише: — Надо было видеть ее реакцию. Черт его знает, конечно, кто там жена Каина, но не зря же столько споров об инцесте в Ветхом завете. Да и Ева клон на минималках ну тоже такое себе. — Улыбка на ее губах дрогнула. — Надеюсь, инсульт Лорелей все же не из-за нас словила. А то как-то нехорошо получилось.
Арман слезла со стула, передвинула его левее и вновь забралась, открывая следующий навесной шкаф. Что-то там обнаружив, она обернулась к Лексу и попросила какой-нибудь пакет, который он ей тут же предоставил, покопавшись в опустошенном специально для найденного рюкзаке. Подойдя ближе, он заметил небольшую кучку рассыпанной крупы — не больше трех ложек. Вновь стало паршиво, потому что пусть это хоть что-то, выделяющееся на фоне полной невезухи, однако выглядело как насмешка Судьбы — как дразнить огромного хищника мышью-дистрофиком.