Следом раздался еще один выстрел.
Второй.
Третий.
До них донесся заглушенный дальностью звук, от которого мурашки на загривке Лекса взбесились.
Иллюзия безопасности разбилась о женский истошный крик.
Глава 29
Тишина, что воцарилась на улице вместе с тем, как заглох крик вдалеке, показалась мертвой. Настолько, что вонь разлагающейся плоти начала забиваться в ноздри вместе с тем, как ладони Лекса задрожали, а кожа под слоями плотной одежды покрылась холодным потом.
А затем послышалась короткая автоматная очередь.
— М16, — выдохнула Арман, во все глаза уставившись на пробоину в стекле.
Не сговариваясь, все трое ринулись к окну и, не замечая, как сильно вжимаются друг в друга плечами, высунулись на улицу; Арман тихо зашипела, оказавшись с краю и проехавшись щекой по острому осколку, отчего тот отвалился и, звякнув об отлив, полетел вниз. В висках Лекса бешено бился адреналин, пока он мысленно умолял мироздание, чтобы им всем знакомый душераздирающий голос только показался.
Однако, как водится в этой истории, Судьба так и не научилась быть благосклонной.
Снова прогремело несколько выстрелов, и они абсолютно синхронно посмотрели вправо; нос Арман скользнул по скуле Лекса при повороте, и, если бы обстоятельства были другими, он едва ли смог бы справиться с прошившим все тело теплом. Однако…
Приглушенные крики, что раздались, на вскидку, метрах в трехстах от них, вынудил их всех одновременно вздрогнуть.
Арман и Лекс переглянулись. Стоило ему узреть ту же панику, что петлей шипастой постепенно затягивалась на его собственной шее, и по нему будто коротким замыканием вдарило.
— Мне не показалось? — спросила Арман так тихо, что ему подумалось, что он прочел фразу по губам — та совсем не коснулась слуха.
Но заговорившая следом Ноа отмела это предположение; похоже, он просто настолько перепугался, что мир уже воспринимать не способен адекватно:
— Это Гленис, — прозвучало приговором. — И я очень сомневаюсь, что им сейчас не нужна наша помощь.
Ее фраза прогремела громом, рассекающим серую тишину, и только тогда до Лекса дошло, сколько они промедлили, застигнутые врасплох. И в этот же момент Судьба, словно его мыслям вторя, решила вкинуть еще намек поторопиться — раздалось два оглушительных выстрела крупнокалиберного пистолета.
Лекс без труда узнал звук оружия.
— Магнум Майлза, — дрожащими губами произнес он, понижая голос до шепота.
Страх сковал легкие, не позволяя сделать полноценного вдоха. Майлз за всю историю их пути использовал трофейный ствол с очень маленьким запасом патронов только в крайних случаях — всего два раза, если снизойти до подсчитывания. И каждый из них из категории тех, когда Смерть, размахивая острозаточенной косой, медленно ступала за ними по пятам, перешагивая трупы их близких.
Лекс отвернулся от окна и быстро направился к выходу, на ходу нащупывая сразу обе палочки, чтобы быть во всеоружии. Он не оглядывался, прекрасно слыша, как девушки за ним торопливо несутся по ступеням, перепрыгивая через одну, а то и через две разом.
Втянув носом свежий уличный воздух, что на контрасте с затхлым в подъезде показался манной небесной, они остановились, но лишь на две секунды, а после ринулись со всех ног в сторону квартала, где должны были вести поиск их друзья. Они не переговаривались, ничего не планировали, Лекс не замечал даже выражений лиц своих спутниц, смотря четко перед собой и снова взывая мольбами к Создателю, сейлемским ведьм, богу лишенных и даже Сатане — чем черт не шутит, — чтобы успеть.
Он слишком давно никого не терял. Он не хочет вспоминать, каково это.
Они все же замедлились, когда вновь услышали два выстрела и поняли, что от стрелков их отделяет максимум один дом слева. Еще спустя пару мгновений Арман остановилась вовсе, схватив Лекса за запястье, и дернула на себя; дыхание сбилось, но с легкостью удалось это проигнорировать, ведь набатом по вискам все еще стучало: «Гленис. Гленис. Гленис!».
Лекс шикнул на девчонку, уже собираясь послать ее лесом, используя самые мерзкие слова развитого книжками магов и лишенных лексикона, но та, видимо, заметив порыв в его сузившихся глазах, с силой зажала ему рот ладонью. Ему осталось молчать, вдыхая тонкий аромат ее кожи, да разве что ресницами хлопать ошалело. На периферии он уловил их отражение в полуразбитой витрине, и искаженные, будто разрезанные парой длинных ножей силуэты показались сюрреалистичными.