— Ладно, ладно, — Арман глубоко вдохнула, потом протяжно выдохнула и веки прикрыла.
Она голову склонила набок и брови к переносице опустила, ведя носом чуть влево, будто бы к звукам окружающим прислушиваясь, но Лекс знал, что это «разговор» со внутренним злом. Он почуял то, как она ищет магию, щекоткой за ребрами — это напомнило легкое прикосновение усов Нуки, когда она обнюхивала его пальцы, изучая нового человека.
Когда Арман вновь посмотрела на окружающий мир, ее склера оказалась насквозь черной, однако тьма быстро расселась. Она рукой махнула в ту же сторону, куда до этого Лекс указал.
— Алекс там. И я чую магию Кея.
— Лечебную? — Лекс весь подобрался, пугаясь еще сильнее.
Он уже напрягся, чтобы проверить самолично, но девчонка его опередила скорым ответом:
— Боевую, — отмахнулась Арман и сделала шаг, решив обогнуть дом с левой стороны. Однако почти сразу затормозила и пропустила Лекса вперед. — Иди первым. Не позволь нам столкнуться с чужаками. Я очень тебя прошу.
Лекс молча кивнул, ступая быстрее. Он лихорадочно сканировал пространство, стараясь предсказать перемещения очагов угрозы, пока сам то и дело беспокойно косился в сторону Арман. Ее эмоции выли приглушенно, будто через двойную стальную дверь, в которую вшита звукоизоляция — она явно глушила переживания, концентрируясь на том, чтобы держать в фокусе внимания ауру Алекс. Однако даже так ощущалось, насколько она напугана. Кажется, все вокруг скупо кислило этой эмоцией; Лекс рот приоткрыл и хапнул жадный глоток кислорода просто для того, чтобы убедить себя в излишне разыгравшемся воображении.
И тут же поморщился, потому что самовнушение сыграло с ним злостную шутку, ведь воздух почувствовался вязким на языке. Лекс буквально за шкирку дернул назад вновь ринувшиеся вразброс мысли, не позволяя себе слишком задуматься о сложной дилемме:
Арман боится за их союзников или саму себя?
Перед тем, как второй раз повернуть за угол, Лекс выставил руку вбок, резко преграждая путь девушкам. Ноа отшатнулась слишком сильно и зацепила локтем пошарпанные камни на доме; те тут же посыпались мелкими ошметками на землю.
Лекс посмотрел на нее бешено, с неприкрытым укором, и девушка прижалась спиной к стене, не позволяя хоть чему-то еще отвалиться, и рот себе ладонью закрыла, стараясь скрыть даже звук дыхания. Вокруг вновь воцарилась тишина, что длилась недолго совсем — через секунд десять навскидку раздался тяжелый топот и приглушенные мужские голоса:
— Одного точно подстрелили, — произнес настолько хриплый тембр, будто его обладатель вместо кислорода табачным дымом дышит. — Сколько Мать заплатит за волшебное мясо?
— В три раза больше нормального, сейчас такие расценки, — ответил ему спутник и гнило захихикал; ему вторили еще несколько таких же мерзких смешков.
Лекс поежился, понимая, что, похоже, они нарвались на одних из худших тварей их мира — каннибалов. Он аккуратно выглянул из-за угла, высунувшись настолько, чтобы одним глазом посмотреть на противников. Мужчин оказалось пятеро: все внушительной комплекции, с густыми бородами и в военных шмотках, с ног да головы увешенные оружием. Они смахивали на какую-то преступную группировку из боевиков, что крутили по телику в еще существующем обществе, и впечатление разило настолько яркое, что Лекс поморщился.
В носу засвербело фантомными ароматами кладбища, смешанными с не менее отвратительным — жженного пороха.
Он бесшумно вернулся, прижавшись спиной к стене, и скосился в сторону Арман, тут же нахмурившись. Ту сильно колотило, а руки, высунутые из карманов, она крепко сжимала в кулаки, видимо, едва сдерживая ярость, потому что дышала она с открытым ртом, жадно глотая воздух. Он переложил обе палочки в правую ладонь, а левой мягко коснулся женской — крохотной, — согревая обедневшим под порывами ветра теплом. Мягко погладил и, встретив чужой — потемневший — взгляд, слабо улыбнулся, покачивая головой.
— Позже, — сказал он Арман одними губами, сразу же мысленно дополняя, что выполнит обещанное и себе и прикончит всех собственноручно, не позволив девчонке, которая не вывозит рефлексию после жестоких поступков, хоть к кому-то притронуться.
И даже выделил себе пару секунд обмозговать то, что приоритеты за время, прошедшее с их «второго» знакомства, категорически сменились. И почти принял то, что его это не просто устраивает. В какой-то степени он даже рад вопреки воплям разума о том, что проникаться в их время чувствами хоть к кому-то подобно игре в русскую рулетку со Смертью — в ее хард версию, когда нет ни одной пустой каморы и надежда только на осечку.