Однако… желание защитить кого-то, кто встал на очень высокую ступень в иерархии важности, придало смысла. Существование в разрушенном мире, в котором, кроме выживания, некуда больше стремиться, перестало ощущаться пустым.
Дождавшись, когда мужчины скроются из вида, они осторожно, короткими перебежками преодолели узкий коридор между полуразрушенными домами, внимательно смотря под ноги, чтобы не оступиться о какой-нибудь обломок стен. По велению зла Арман они забрели в проулок, и, стоило им пройти еще с пару десятков шагов, все трое — снова не сговариваясь — застыли вкопанными статуями, когда из-за угла вылетел Кей с бешеными глазами, выставив на них палочку. Он чудом не успел выпалить в «противников» какое-нибудь мерзкое намерение, признав в возникших на горизонте лицах своих.
— Слава сейлемским ведьмам, — лихорадочно прошептал он, убирая оружие. Он на носки поднялся, стараясь рассмотреть то, что находится за их спинами, и облегченно выдохнул, убедившись, что те не привели хвост. — Видели их?
— Пятерых из одной группы, — кратко «доложил» Лекс. — Гленис? — затаив дыхание, спросил он.
И в ужасе веки распахнул, заметив, что брюки Кея, как и его руки, покрыты густым слоем крови; по слизистой носа колким отвращением прошлись ароматы соленого и металлического.
— Они там, — Кей головой качнул в ту сторону, где за поворотом шуршало несильно, однако никаких голосов больше не раздавалось. — Она серьезно ранена, нас перехватили, когда мы из магазина выходили. Ее подстрелили сразу, мы еле оторвались, я один против огнестрела бесполезен, а Алекс все еще слишком слаба, — он обвел взглядом мнущихся в нетерпении волшебников. — Ноа, останься на всякий случай. Вы идите, надо решить, как выбираться. Гленис не в состоянии идти сама.
И посмотрел таким взглядом, что по спине жуткий холодок прошелся — в его карих радужках бегущей строкой кричало в голос отчаяние. Не удержав мысли в узде, Лекс безмолвно проклял Арман за то, что, следуя за своим ублюдским характером, сломала Алекс ногу — если бы той не приходилось тратить почти все силы на лечение, которое еще не закончилось, быть может, все сложилось бы иначе.
А после проклял уже себя, потому что, пусть и всего на секунду, но все же малодушно принял сторону мутной девчонки. Это показалось хуже, чем предательством.
Ноа кивнула и, заведя руки за спины, дернула длинные клинки, удерживаемые креплениями на лопатках. Арман посмотрела на нее, они сохраняли зрительный контакт пару секунд, о чем-то общаясь одними мыслями, а после подтолкнула Лексу к углу. Тот поддался, но шаги давались крайне тяжело — он боялся увидеть что-то страшное.
Однако, когда сделал это — увидел действительно страшное, — тут же побежал. Он оказался рядом с лежащей на земле Гленис за одно мгновение, будто внезапно овладел прыжком, упал сбоку от нее на колени и с ужасом уставился на раскуроченную ногу, откуда кровь хлестала даже несмотря на то, что Майлз давил кулаком ниже паховой складки, опираясь всем весом. Гленис мычала в обе ладони Алекс, которая сидела бедрами на ее предплечьях и зажимала рот, не позволяя выдать их местоположение хоть одним громким звуком.
— Бедренная артерия, — кратко бросил Майлз. — Экспансивная пуля, я не могу просто магией ее достать, нужно резать и искать вручную, чтобы сильнее все не порвать. Обезболивающее намерение пока не действует, она слишком быстро теряет кровь. Чтобы стало легче, нужно поток перекрыть, но на это требуется время и условия для концентрации, блядь.
Не удостоив новых людей и единым мазком зрительного внимания, он ошарашенно смотрел на пульсацию крови, что стекала по грязно-светлым джинсам и собиралась в лужу, заливая трещины в брусчатке; его голос безбожно хрипел, срываясь на гласных, он едва сдерживал вакханалию эмоций.
— Что мы можем сейчас сделать? — пролепетала Арман, приземлившись на колени рядом с Гленис по другую сторону от Лекса.
Лекс дернулся, когда по нему хлестнула ее возросшая паника — перестав концентрироваться на поиске, она позволила выйти наружу остальному, и это оказалось подобно погружению в океан, где вместо воды ледяное отчаяние. Он бросил на нее один мимолетный взгляд, позволил себе секунду беспокойства чужой бледностью, и буквально заставил забыть обо всем лишнем. Ему всегда легко давались стрессовые ситуации, и он максимально напрягся, чтобы этот навык наконец включился.
Он приподнялся и, спрятав палочки в карманы штанов и задрав куртку, звякнул пряжкой ремня.
— Сначала кровь остановим, потом будем решать, как выбираться, — произнес он строго, на что Майлз одобрительно кивнул — не зря они столько лет вместе, успел подтянуть друга по матчасти. — Арман, страхуй проход.