— Кей, сейчас же, — процедила Арман сквозь зубы, и тот, повинуясь приказу, обернулся рысью, сопроводив магию тихим хлопком.
— Кей… — позвал Лекс.
Выудив одну из палочек из кармана, он наставил ее на ушами подергивающую грациозную кошку, понимая, что, если животное унесется прочь, уже ничего исправить не удастся. Но ему в горло тут же уперлось острие клинка Ноа, что успела подлететь к нему буквально в секунду.
Он взор на нее опустил, стискивая кулаки до онемения суставов, и, бровь вверх вздернув, ядовито спросил:
— Снова? Серьезно?
Они не оставляли ему выбора. Решили мельчайшего права на голос, поставив перед фактом: «Пока вы будете пытаться выбраться, мы рискнем своей жизнью». И пусть ни один из них не входил в категорию слабаков, которых легко подстрелить или размазать кровавым месивом по асфальту, Лекс все еще обещал и себе, и Арман — хоть об этом она и не знает, — что не позволит ей свихнуться, продолжая отправлять людей в заслуженную годами зверств преисподнею.
А еще Лекс не привык получать такую помощь. Обычно рисковал он.
Не ради него.
— Не надо, Ноа, — мягко сказала Арман и, подняв руку, надавила на лезвие, вынуждая девушку убрать оружие. — Иди за Кеем, он не станет выжидать долго. У меня есть две-три минуты в запасе, я успею тут закончить.
Ноа недовольным взглядом оценила ее профиль, потом смерила Лекса таким же и, встряхнувшись, отступила. Пару раз переступила с ноги на ногу, убирая клинки в ножны на спине, и только потом отвернулась, позволяя им разобраться наедине.
Лекс открыл было рот, но на его губы опять легла ледяная ладонь. Кажется, Арман слишком хорошо поняла жалкие десятки минут назад, как именно на него влияет такая близость, и беззастенчиво пользовалась его чувствами — маленькая эгоистичная дрянь.
— У тебя нет выхода, Лекс, — прошептала она, смотря ему глаза в глаза — пристально, честно, смаргивая набегающие слезы, что казались сюрреалистичным явлением, ведь люди типа Арман не должны уметь плакать. — Ты обязан сохранить жизнь своим людям, я — своим. Мы оба знаем, как это сделать: я отвлекаю, ты уводишь слабых. Гленис — твоя ответственность. Ты же не оставишь их наедине с Алекс? — спросила она вкрадчиво. — Тебе станет проще смириться, если я пообещаю, что мы вернемся?
Ее ладонь, все еще прижатая ко рту Лекса, засветилась золотистым, нагреваясь, и он головой замотал, стараясь уйти от принятия клятвы. Но Арман все еще оставалась физически сильнее, если прибегала к магии, и она все еще могла навязать обещание, не спрашивая ни у кого разрешения — чертов подарок, завернутый в гены ее матери.
Пока Арман впечатывала клятву в чужую кожу, ее склера постепенно темнела — белую гладь расчерчивали ползущие к радужке черные сосуды.
— Они всего лишь люди, — лихорадочно зашептала Арман, кажется, совсем не замечая, как тьма затапливает не только ее глаза, но и искажающееся в животной ярости лицо. А после улыбнулась, но в этом изгибе рта от той девушки, что жгла внутренности Лекса желанием, не было ничего — в эмоции чувствовалось то, как она сливается с амоком. — Клянусь, они пожалеют о том, что на свет родились.
Она совершенно не понимала, что слышать это для Лекса — хуже выстрела на поражение. Как и то, что его поставили в условия выбора, когда принять то решение, которое хотелось отчаянно, он просто не может.
Жизнь каждого хоть раз «награждала» жестоким перепутьем исходов, чтобы заставить осознать то, что раньше сопротивлялись и отказывались, — истина в такие моменты бухается лавиной на голову, не давая и шанса скрыться. Лекс не исключение. Ему уже приходилось неоднократно решать, кому из кандидатов в очереди время ступить на алтарь Смерти. Он уже успел выбрать неправильно, из-за чего обзавелся меткой амока и перспективой скорого бесславного конца, но даже в тот момент, когда она умоляла его всадить клинок как можно глубже меж ее ребер, не было настолько тяжело.
Арман смотрела ему в глаза и просила выбрать не ее. За спиной без сознания ждал полноценной помощи еще один важный для него человек, подталкивая побыстрее отступить на шаг и позволить ужасное.
А он все глубже тонул в полном принятии того, как же сильно он в мировую катастрофу вляпался.
Тепло магии клятвы схлынуло, и Лекс боялся даже представить, что Арман поставила на кон. Она опустила руку и постаралась отойти, но ее удержала сжавшаяся на талии ладонь. Другой Лекс коснулся ее лица, поглаживая костяшками пальцев ниже скулы и давая себе еще две секунды малодушия.
— Будь осторожна, — смиряясь с тем, что, если сейчас не отпустит, пострадает слишком много людей, попросил он шепотом.
— Выходите, когда услышите первый выстрел, — вместо прощания сказала Арман и, развернувшись и выбравшись из полуобъятий, быстрым шагом направилась к развилке, ведущей на центральную улицу.