Он тяжело сглотнул, посмотрев на Арман; та неестественно уронила голову, и ему пришлось ее встряхнуть, чтобы лицезреть лицо. То было отрешенным, выглядело бы даже умиротворенным, если бы не кровь, что, судя по подсохшим дорожкам, всего с полчаса назад стекала из глаз, носа и рта.
— Она в порядке, — прохрипела Ноа, вновь приваливаясь к Кею. Она зашипела, когда он перехватил ее за талию, задевая ткань, где алое все еще было влажным — они даже не попытались закрыть рану, похоже. — Иногда такое случается, когда перенапрягается.
Она часто-часто заморгала и губы потрескавшиеся облизнула.
— Скоро очнется, — продолжил за нее Кей. — Обычно ей нужно не больше часа. Мы бы там подождали, но решили не рисковать — мало ли, еще какие гости внезапно нагрянут. Мы бы не вывезли и ее защищать, и сами отбиваться.
— А ты? — обеспокоенно спросил Лекс, прижимая еле дышащую Арман к себе сильнее и подбородком ведя вниз, чтобы указать на рану Ноа.
— Пустяк, — покачала та головой.
— Задели по касательной, — подтвердил Кей. — Сейчас ее быстренько подлатаем, — он подтолкнул девушку к дому, чтобы поскорее разобраться с открытой раной.
— Как Гленис? — не позволив себя сразу же увести, поинтересовалась Ноа.
— Понятия не имею, — тоже повернувшись к зданию, сказал Лекс. Он двинулся ко входу первым, лихорадочно обдумывая, куда может уложить Арман, чтобы очнуться ей было комфортно. — Майлз меня не пускает.
— Все будет хорошо, — оптимистично попытался всех поддержать Кей, но вряд ли хоть кто-то ему поверил.
Не то чтобы сегодня это слово хоть в одно событие вписывалось.
Войдя в дом, они разошлись по разные стороны: Кей повел Ноа на кухню, где Майлз, судя по ощущениям, вовсю орудовал лечебной магией, пока Лекс отправился в противоположном направлении — в гостиную. Там он подошел к пыльному дивану и аккуратно уложил свою легкую ношу, подняв голову девушки на невысокий подлокотник. Сдвинув Арман ближе к спинке, он уселся рядом и, сведя брови к переносице, вновь посмотрел в ее лицо.
Если бы не разводы крови на молочной коже, девчонка без сознания выглядела бы совсем невинной, а вовсе и никакой не мировой катастрофой — маленькая, хрупкая, чуть хмурящаяся, будто ее кошмары мучали, однако раз от нее ничем не фонило, под закрытыми веками вряд ли проносились хоть какие-то картинки. Арман ощущалась роботизированной куклой, у которой разрядился аккумулятор и все механизмы, отвечающие за функционирование тела и мозга, просто отрубились.
Такая пустота после долгих недель, в которые Лекс ощущал Арман каждую минуту каждого дня, тоскливыми мурашками пронеслась по верхним слоям кожи. Будто что-то важное безвозвратно отобрали.
Разум атаковали хаотичные мысли, и, чтобы отвлечься, Лекс снял куртку, подтащил по полу лежащий чуть поодаль рюкзак, брошенный тут еще до того, как они отправились в город. Он покопался в содержимом, достал сменную — чистую — футболку и полупустую бутылку воды. Осторожно смочил ткань и, склонившись над лицом Арман, легко провел по коже, смывая багровые следы.
Те мысли, что он пытался отогнать, лишь сильнее начали трубить важный вопрос: что с ним будет, если однажды она просто не очнется?
Лекс вздохнул тяжело и, зажав тряпку кулаком, провел костяшками пальцев по впалой щеке. Убрал спутанную прядь, прилипшую к лицу, и слабо улыбнулся, когда нос Арман сморщился — кажется, ей было щекотно. Он почувствовал, что она пришла в себя, еще до того, как карие глаза открылись. Он ощущал это собственным сердцебиением — истерзанный орган застучал быстрее за секунду до того, как девушка шумно втянула воздух сквозь крепко сжатые зубы.
Лекс нахмурился сильнее, когда она, пару раз моргнув, сфокусировала на нем взгляд и аккуратно обхватила его руку, что зависла чуть выше рта, так и не успев убрать разводы под носом.
— Что ты делаешь? — спросила она шепотом.
Даже едва слышным ее тон безбожно хрипел — глотка, кажется, совсем пересохла.
— Твое окровавленное лицо выглядит жутко, — ответил он и, наклонившись к полу, подцепил бутылку. Протянул девушке, предлагая смочить горло. — Без этого антуража ты гораздо красивее.
Слова давались тяжело, эмоции вымотали его, высосали просто до дна, но внутри все еще теплилась злость на Арман за то, что она и сама полезла в полную задницу без адекватной по силе страховки, и его вынудила ее отпустить, когда ему делать это совершенно не хотелось. Пока он наблюдал, как девчонка, голову приподняв, делает жалкий глоток, обхватив губами горлышко, его одолевали страшные вопросы. Главный — сможет ли он смириться, если в следующий раз Арман поступит вот так же и просто не вернется?