Лекс хотел дать ей уйти, честное слово. Он пытался убедить себя в том, что ему нужно собрать себя в кучу в одиночестве. Он даже верил в это недолго — жалкие три секунды. Однако на четвертую не выдержал — резко взметнул голову и перехватил Арман за запястье еще до того, как та отошла бы от него дальше, чем на два шага. Та непонимающе нахмурилась, но у него не было сил ни на объяснения, ни на раздумья, ни на заботы о чужом личном пространстве.
Он просто притянул девушку к себе так близко, чтобы она встала между его разведенных ног, и, обвив ее руками, вжался лицом в ее живот. Ощутив кожей грубый материал, он, вновь не спрашивая разрешения, отстранился на пару дюймов, чтобы дернуть замок верхней одежды, и после припал носом к складкам плотной водолазки — та давно уже не обтягивала тонкий стан, ведь и так худощавая девчонка за последнюю неделю почти полного голода похудела до болезненного.
Почувствовав теплые ладони, что нырнули под ее куртку и нашли пристанище на пояснице, Арман застыла. Каждую ее мышцу сковало напряжением, она и не дышала, кажется, вовсе, пока Лекс, напротив, никак не мог насытиться тонкими ароматами ее тела, сильнее вжимаясь в прохладную тряпку чуть ниже груди.
— Что ты делаешь? — пролепетала она тот же вопрос, что задала, когда пришла в себя; ее тихий тон вторил шелесту ветра, рыскающего в трещинах по периметру хлипких стен.
Лекс глаза прикрыл, сильнее притягивая девушку к себе. Он крепко жмурился, ощущая жжение соли под веками, и не хотел ничего отвечать, ведь на каждое его слово она обязательно найдет сотни контраргументов, лишь бы ничего между ними не усложнять — будто еще осталось хоть что-то, способное сделать их отношения еще невыносимее.
Но он все же решился на короткое:
— Постой так пару минут, — едва ли его шепот прозвучал громко, но Арман вздрогнула, видимо, услышав. — Пожалуйста, дай мне это время.
Лекс думал, что ему будет достаточно, но чем дольше она так стояла, выполняя его скулящую просьбу, тем ему хотелось больше — как голодному, которому выделили пару кубиков высохшего хлеба, пока за соседним столом раздавали ароматную свежую выпечку.
Он поднял голову, ловя девичий взгляд, который — это было заметно — на целую долю секунды Арман хотела отвести, но в последний миг остановилась, позволяя ему установить зрительный контакт.
И где-то там, за скорбью прожитых лет, что осели на ее взоре застарелой болью, мелькнула скупая нежность — тихая, еле теплящаяся, но по-настоящему живая. И, быть может, с ним игралось его одичавшее до внимания мировой катастрофы воображение, но Лекс позволил себе поверить, забив на то, как мучительно может ударить по самолюбию ошибка.
— Испугался? — тихо спросила Арман и вновь перешла к тяжелой артиллерии, легко зарываясь кончиками пальцев в его спутанные волосы.
И вроде слабое касание, а по ощущениям — ядерная война.
Ему стоило огромных усилий не прижаться к ладони сильнее и не начать выпрашивать ласку, как бездомный кот, который после десятка лет на улице внезапно оказался в руках человека и понял, что жизнь бить его больше не собирается.
— Чертовски, — признался он сокрушенно. Глубоко вдохнул и продолжил быть честным, пусть и знал, что Арман его искренность не так уж и нужна. — Ты можешь сколько угодно говорить, что я все себе придумал, но…
— Лекс… — ожидаемо перебила она, и лишь то, что она больше не бросалась в него громко ненавистной с недавних пор для обоих фамилией, позволило ему не ощетинится.
Он потянул девушку на себя настойчивее, игнорируя все, что она там себе думает, и ей пришлось взобраться ему на колени, когда она потеряла равновесие. Что странно — Арман совсем не сопротивлялась, но ему не хотелось думать, что она поступает так исключительно потому, что чувствует себя виноватой или, что еще хуже, жалеет его.
Ему вообще думать больше не хотелось. Хотелось впечататься лицом в изящную шею выше ворота водолазки и прижаться тесно в местечко под ухом, что он и сделал, поднимая ладони по лопаткам девушки и чуть задирая ткань под курткой.
— Никогда больше так со мной не поступай, — лишь немного напрягая голосовые связки, попросил он, проводя носом по сонной артерии Арман, где быстрее обычного бился пульс. Под кончиками пальцев ощущались выпирающие позвонки, остротой буквально кричащие о том, что девчонку нужно срочно накормить. — Пообещай, что больше так не сделаешь.