Арман дыхание задержала, вновь замерев без движения. Но так продлилось недолго, она все же вновь запустила ладони в его волосы, нежно поглаживая.
Готовя, кажется, к следующим словам:
— Хочешь, чтобы я солгала?
Лекс челюсти сжал с адской силой, опять крепко зажмуриваясь. Он глубоко вдыхал девичий запах, который лишь чудом мог различить за вонью магического пепла, въевшейся, кажется, в каждый дюйм одежды, и боялся моргать, обнажая позорные слезы. И ничего не говорил.
Потому что, как бы ему ни хотелось обратного, он все же понимал, что не может требовать от Арман подобных обещаний. Не только потому, что она все еще ему не принадлежит, но и потому, что такие громкие слова сдержать в их реальности невозможно просто физически.
Ведь так, как сегодня, может случиться вновь в любую минуту. И никто не знает, кому следующему придется выступить лицом к лицу со Смертью, чтобы позволить уйти невредимыми остальным.
Поэтому Лекс молчал. Прижимал к себе хрупкое тело, наслаждаясь кратковременной и ни к чему не обязывающей лаской, призванной сейчас просто нервы успокоить, и бесился на обстоятельства лишь глубоко внутри. Арман не нарушала тишину тоже, хоть и точно прекрасно чувствовала, как внутри него детонируют бомбы.
Они сделали вид, что взрывов просто не слышат. Как если бы их от катастрофы стекло с отличной звукоизоляцией защищало, а они просто отвернулись, не желая наблюдать за приближением ударной волны, которая раскрошит все вокруг нахрен.
Как если бы желали насладиться последними минутами в неведении.
Им удалось вкусить эмоциональный штиль крайне недолго — спустя каких-то пару минут Лекс поморщился, когда менталку царапнуло чужой болью. Он крупно вздрогнул, ведь его накрыло яркими флешбэками — точно так все начиналось перед тем, как Арман сиганула в пучину самобичевания за то, что убила своего бывшего мучителя.
Он не ждал расплаты за жестокость так быстро.
Лекс отстранился, поднял взгляд к лицу девушки, но та сразу же увела свой; ее пальцы перестали поглаживать его затылок, она замерла ненадолго, а после уронила руки ему на плечи.
Будто силы резко кончились.
— Как себя чувствуешь? — Лекс проскользнул по ее лопаткам вниз, наслаждаясь последними мгновениями, а затем переложил обе ладони на лицо Арман и повернул, вынуждая посмотреть на себя.
Он нахмурился, заметив влажные ресницы. Опять.
— А как я должна себя чувствовать? — будто бы беззаботно спросила в ответ Арман и плечами постаралась равнодушно пожать, делая вид, что вообще не поняла, о чем он спрашивает. — Все нормально.
Но не то чтобы у них была возможность обмануть друг друга так топорно.
— Я чувствую каждую твою эмоцию, — напомнил Лекс, и Арман вцепилась ногтями за его плечи — он ощутил их остроту даже сквозь плотную ткань толстовки. — Я чуть не свихнулся в последние недели, — прошептал он, ласково оглаживая лицо, и нежно заправил спутавшуюся синюю прядь за обжигающе холодное ухо. — Скажи мне правду.
Арман промолчала, но взор не отвела. Она сморгнула пелену слез, и те скопились во внутренних уголках глаз, вот-вот грозясь скатиться вниз вдоль носа. Она губу закусила и поморщилась явно от боли — зубы впивались так сильно, что под ними кожа посветлела.
Лекс нажал большим пальцем чуть ниже укуса, помогая высвободить многострадальный рот, который и так постоянно шелушился из-за погоды.
— Они пытались нас убить, — вкрадчиво произнес он, голову к плечу склоняя. — Они хотели кому-то продать волшебное мясо, — напомнил он о словах одного из мужчин. — Они точно прикончили очень много людей. Они были ублюдками и заслужили самую жестокую смерть.
— Я убила их, и это не делает меня лучше, — возразила Арман, впервые настолько открыто обнажая эту боль; слова жалили стайкой ос вместе со все же скатившимися из глаз слезами. — Я такое же чудовище, как все эти люди с оружием, готовые убивать ради куска плесневелого хлеба или обычного желания потешиться собственным могуществом. Во многом я даже хуже.
Лекс завел правую ладонь назад и сжал волосы девушки на затылке, привлекая ближе. Он провел носом по ее щеке, а после слегка коснулся ртом, то ли потакая собственным слабостям, то ли пытаясь отвлечь вызовом — он не стал в своих мотивах разбираться.
— Нет больше чудовищ, Кэли, — прошептал он, ощущая, как влага ее слез щиплет в трещинах на его губах. — Есть только мы и единственная цель — выжить, — продолжил едва ли слышно. — Сегодня ты подарила нам еще один день, заплатив не самую страшную цену. Их жизни стоили того, чтобы дать нам еще немного времени.
Арман всхлипнула — надрывно, совсем не таясь. Лекс потянул ее на себя, и та задрожала, прижавшись лбом к его плечу. Она плакала тихо, после первого громкого звука не идя на поводу у слабости, а он чувствовал себя отвратительно счастливым, понимая, что еще одна из проведенных между ними границ стерта.