Кэли подняла голову к звездам, наблюдающим за выжившими сквозь высохшие, но еще не опавшие листья уставших от сезона цветения деревьев.
— Думаешь, он еще где-то там? — отрывистым шепотом спросила Кэли.
— Надеюсь, он уже давно мертв, — жестко рявкнул Чейз. — Нет монстра хуже человека.
Она кивнула, соглашаясь. Лукас был самым худшим монстром, с которым она когда-либо встречалась.
Больше всего Кэли жалела о том, что делала, когда практически полностью утрачивала контроль, но лишь немногим меньше она жалела, что не могла с точностью сказать, свершилась ли справедливость по отношению к ее создателю. Как и о том, что так и не погасила жизнь в его глазах тогда, когда выпал шанс.
— Ты пообещал, что сохранишь то, что мы создали, — прошелестела Кэли едва ли громче ветра.
— Не прощайся раньше времени. Ты будешь с нами еще долгие годы.
— Конечно, — соврала она. — Мне нужно разобраться с этим.
Кэли махнула рукой себе за спину, стараясь не морщиться. Отойдя от мужчины, она приблизилась к ожидающим ее Кею и Ноа, и вместе они отправились к дому, приютившему гостей из прошлого.
— Двэйн? — на грани слышимости промямлила Ноа, склонившись к ее уху.
— Не знаю, — так же тихо ответила Кэли. — Я не уверена, что они в принципе сейчас способны его обнаружить — мы слишком ослаблены. Либо его нет в лагере, либо я просто не чувствую.
Она повертела головой, но не заметила ни Двэйна, ни Майлза с Гленис.
В полном молчании они дошли до своего дома, и Кэли очень постаралась, чтобы ее состояние не отразилось на лице, пока она поднималась по ступеням, из-за слабости ставшим для нее практически покорением Эвереста.
— Putain de merde*, — ругнулась она, стоило двери за их спинами захлопнуться.
_______
*Твою мать — франц.
_______
Она осела, не свалившись на пол только потому, что Кей подхватил ее за талию. Спину вновь прошило огнем, но на фоне слабости, превращающей кости в желе, даже это перестало иметь значение. Кэли добралась до лагеря на голом энтузиазме, прикладывая огромное количество сил, чтобы никто не догадался.
Люди всегда шли за ней, потому что считали ее непобедимой. Это было правдой лишь частично, и чтобы поддерживать уверенность в завтрашнем дне в тех, кому постоянно грозила смерть, нельзя позволять сомневаться. Если они увидят слабость в ней, они неизбежно найдут ее и в себе.
В их мире слабые не выживают.
— Хорошо держалась, — Кей потянул ее вперед по направлению к кухне, где хранились средства первой необходимости для обработки ран тогда, когда лечиться магией не получается.
В случае Кэли целебное волшебство — чистое, светлое, бескорыстное — с рождения находилось за нерушимым табу. Оно ей не помогало. Впрочем, ее отношения с колдовством всегда были натянутыми.
Ее организм всегда сопротивлялся магии. Ее обучение отличалось от общепринятого, потому что для нее палочка так и не стала продолжением руки. Для нее речь всегда шла о борьбе и преодолении. Магия легко давалась только в том случае, когда ее эмоциональное состояние четко соответствовало намерению, но для Кэли перманентным почти всегда становился негатив. Лучше всего получались темные намерения, к которым она и так имела предрасположенность благодаря предкам по женской линии.
После того как на ее коже осели метки, еще одним исключением стало волшебство Ноа, которому ни зло, ни ее организм не могли сопротивляться. Все остальное тело стало отвергать еще усерднее, не позволяя решать проблемы, подобные ранениям, без участия темной магии. Зло, циркулирующее на уровне солнечного сплетения, при необходимости затягивало раны, в большинстве случаев оставляя уродливые шрамы как вечное напоминание. Оно легко устраняло любые повреждения в моменты полного могущества, но сейчас голоса внутри нее ослаблены магией Ноа.
Сейчас рассчитывать можно только на потенциал хрупкого организма и медицинские достижения лишенных.
Самое сильное существо на планете, вынужденное зашивать раны. До чего же смешно.
Кэли ненавидела прибегать к подобному. Амок относился к ее жизни очень фанатично и не позволил бы умереть своему носителю. В таком слабом состоянии он разрушил бы ее защиту за мгновение в случае настоящей угрозы. Ей очень везло, что, пока она в безопасности, тьма не пользуется ее уязвимостями, выполняя требования заключенного договора.
— Чейз все равно заметил, — прошептала Кэли.
На кухне она без сил рухнула на повернутый Ноа спинкой вперед стул. Едва сдержавшись, чтобы не застонать, она дрожащими пальцами расстегнула куртку и отбросила ее на пол, прислушиваясь к тому, как Кей достает из ящиков средства оказания первой помощи.