Кей всхлипнул, и поверить в то, что это не ожившая галлюцинация, позволила только Ноа, которая сразу же провела пальцами по его нижним векам, слезы собирая. Она улыбнулась натянуто, словно обещала, что все обязательно будет хорошо.
Но следующие слова Кея прокричали громко, пусть и сказаны были шепотом — хорошо уже ничего не будет:
— Это вирус некромантии.
Воздух из легких Арман выбило так резко и сильно, как если бы в солнечное сплетение с ноги прилетело — это было слышно в свисте, с которым она выдохнула, не успев нормально открыть рот. Лекс мысленно согласился с ее реакцией — слова Кея звучали не меньше, чем смертным приговором.
Потому что даже ребенку известно — существование заразившегося вирусом некромантии кончено.
— Как такое возможно? — прошептал Лекс, отступив на шаг; его онемевшая ладонь выскользнула из ледяных пальцев Арман.
Некромантия реального мира отличалась от того, что писали в фэнтезийных книжках — она не была буквальным подъемом мертвецов из могил и называлась так только из-за того, что эффект ходячих трупов походил на показанное в кинематографе лишенных. Некромантами могли стать только самые черные магии, и суть заключалась в том, что они отравляли темной материей собственную кровь, а потом использовали ее, чтобы порабощать умы других волшебников. Попадая в организм человека, ядовитая субстанция запускала необратимые процессы: тело стремительно разрушалось, а разум очень быстро сдавал позиции, стремясь лишь к одному — подчинению воли хозяина.
Дети некромантов — так называли жертв — не были мертвецами, ведь в привычном понимании они не умирали. Однако выглядели при этом не лучше тех, кто годы «коротал» в могилах: их плоть сгнивала до костей, органы едва функционировали, тоже поддаваясь «трупной коррозии», остатки жизни поддерживались магией и пашущими на минималках запасами организма.
Сознание человека же полностью отключалось. После заражения проходило не больше недели, прежде чем личность сгорала в агонии, оставляя лишь слепую куклу, что выполняла приказы без единого сомнения и слова против. Это колдовство очень темное, его мало кто может освоить и остаться в своем уме. История знала лишь несколько некромантов, которые создали больше пары «кукол» и сами не разложились заживо — ведь магия, давая силу, всегда требовала плату.
Дань волшебников этой касты — здравомыслие и здоровье.
— Патроны усовершенствовали каким-то образом, на них налет крови некроманта, — выдавил из себя Майлз, который сидел рядом с Гленис, опустив голову и прикасаясь лбом к ее безжизненным пальцам. Он указал рукой на тарелку, где лежала листообразная пуля. — Эта распустилась, так что заражение Гленис сильнейшее. У Ноа ситуация получше, ее слегка зацепило, концентрат вируса минимален. У нее времени больше.
Лекс подался вперед и провел ладонью над тарелкой, тут же еле сдержав рвотный позыв — фонило той же магией, которую они слабо ощущали с самого утра: настолько же грязной, противоестественной, тошнотной.
Он должен был догадаться. Пусть никогда раньше и не сталкивался с подобным где-то еще, кроме картинок в старых книжках.
— Но и его мало, — прохрипел Кей, что так и смотрел на рану своей девушки, где чернота пока сожрала только припухшие края «царапины».
— Вот что мы чувствуем со вчерашнего дня, — пролепетала сидящая в углу Алекс, которую до этого Лекс не заметил, настолько она не отсвечивала. — В шести милях отсюда живет некромант.
Ярость пронеслась по венам быстро и непредсказуемо — еще секунду назад Лекс ощущал себя иссохшим, потому что отчаяние сосало силы безжалостно, а сейчас мышцы напружинились, готовясь бить. Он оказался рядом с девчонкой так быстро, будто у него в кармане маленький телепорт хранился, и, ухватив ее за ворот свитера, притянул ближе — почти нос к носу.
— Ты с самого начала это знала? — прошипел он ядовитой змеей, испепеляя ее бешеным взглядом.
Алекс рот широко открыла, жадно глотая воздух, а потом головой помотала.
— Откуда? — жалобно спросила она. — Ты, сын сильнейшего темного мага, и то ничего не заподозрил, — выпалила даже обиженно как-то, тыча в лицо весомым аргументом. — С чего я должна была узнать магию, с которой никогда не сталкивалась?
Лекс не поверил. Он сильнее стиснул ткань на ее горле, и Алекс ухватилась за его запястье, пытаясь освободиться; по горлу резануло сгустившейся тошнотой, а по разуму — желанием оторваться за удары Судьбы хоть на ком-то. Он сощурился, отчего девчонка еще больше запаниковала, лихорадочно задергалась, а воздух вокруг нее пропитался кислым вкусом бешеного страха, подпитываясь ее внутренним злом — Лекс ощущал, что то тоже хочет побыстрее оказаться подальше.