Лекс вздохнул тяжело, провожая его спину взглядом. А потом вновь пересекся с Арман взорами.
— Пожалуйста, хоть раз послушай меня… — он постарался говорить помягче, но его старания никто не оценил.
— Это ты заткнись и перестань нести чушь! — Арман оттолкнула его и сама на шаг отступила, поджигая фитиль ярости между ними снова. — Вы не пойдете туда одни! — вскрикнула, руками всплеснув. Помолчала с пару секунд, глубоко дыша и, похоже, тоже стараясь утрясти эмоции до приемлемо спокойных. — Брось, Двэйн, — взяв себя в руки, произнесла она заискивающе. — Я — ваше лучшее оружие.
Последние слова стали не просто подожженными фитилем, Арман будто на кнопку детонации нажала — так быстро Лекс завелся. Он сделал шаг вперед, нависая над девушкой, и сквозь зубы процедил:
— Ты никого больше не убьешь.
И вот тогда произошло что-то странное. Он свято верил в то, что говорит правду, что это именно то, что ему стоит сделать для себя первоцелью, и, похоже, его вера оказалась настолько сильной, что пробрала даже Арман. Та посмотрела на него завороженно, ее радужки помутнели, будто их хозяйку накрыло лютым кайфом — каким-то тяжелым наркотиком, превращающим разум в кашу. Она несколько раз хлопнула ресницами, видимо, стараясь нащупать уверенность, а после выдохнула едва ли различимо для слуха:
— Прекрати…
И отступила на пару шагов, пошатываясь на дрожащих ногах.
— Ты. Никуда. Не пойдешь, — вкусив сладкое ощущение власти, продолжил настаивать Лекс.
Он упрямо шел вперед, преследуя пытавшуюся отшатнуться Арман, и застыли на месте они только тогда, когда девушка спиной уперлась в дерево, а он навис сверху, закрывая ее своей тенью от лучей солнца, скупо пробивающихся сквозь густые и серые облака.
— Хватит… — взмолилась Арман, не выдерживая его взгляд; от этого сухожилия Лекса еще больше задребезжали благоговением перед властью, а пальцы зажгло желанием сжать их на хрупкой шее. — Хватит, пожалуйста, — отрывистым шепотом попросила она, уводя взор в сторону. — Не пользуйся тем, что я слишком слаба, чтобы держать оборону…
Только услышав последние слова, Лекс понял, что что-то не так. Он отступил, в ужасе веки распахнув.
Какого. Гребаного. Хрена.
— Какого черта, Арман? — прошептал ошарашенно. Потому что то, что он только что делал, совсем не было нормальным. Это напомнило момент из прошлого месяца, когда они ругались почти так же и ему уже казалось, что его слушаются, но тогда списать все на самовнушение стало очень просто.
Сейчас он мог поклясться, что верил в то, что каждая его фраза станет для девушки приказом, не исполнить который она не в силах физически — ведь любое его слово для нее подобно идеологии.
Арман молчала.
Она, блядь, молчала, и виноватый взгляд отводила, явно утаивая что-то серьезное. Ее мелко трясло, а Лекс ощущал, как яркая, безграничная власть его захлестывает, туманя сознание. Ему хотелось сделать это снова — надавить и почувствовать, как ему безоговорочно подчиняются. У него челюсти сводило от желания вкусить чужую преданность и насладиться, покатав приторную сладость на языке.
Нет.
Ему до безумия хотелось именно преданности Арман.
Девушка не высказала и капли удивления произошедшим, и тогда ему стрелой в висок прилетела внезапная мысль: если она все это время знала о возможности такого влияния, почему никогда не предупреждала, чтобы избежать страшных последствий? И следующая, еще более разрушительная: как Арман планировала это использовать?
И тогда Лекс вспомнил, что такое — агония наяву.
Чертова сука с самого начала планировала что-то подобное.
— Вот зачем все это было… — ему вспомнился давний разговор о том, что амоков можно контролировать, и он скривился; язык обожгло горечью осознания. — Ты пошла на перемирие вовсе не из-за гипотетического лекарства. И совсем не потому, что мы нужны тебе, чтобы добраться до Лукаса, — он тихо рассмеялся, впрочем, скрипучий звук в его исполнении больше напомнил истерику. — Ты разнесла склад военных за секунду, как я раньше не догадался, что тебе никакая помощь в бою не нужна… Дурак наивный.
Все ее попытки натаскать его, научить управлять внутренним злом, замечания Алекс о его грандиозном потенциале, даже аномальный страх перед Маркусом, который, видимо, умел то, чем Лекс должен был овладеть лишь в перспективе, — все обрело смысл.
И идеально вписалось в стремление Арман к саморазрушению.
— Ты с самого начала рассчитывала, что я смогу научиться тебя контролировать, верно? — спросил фальшиво нежно, вновь наступая; Арман сильнее вжалась в ствол дерева и ссутулилась вся, становясь совсем уж крохотной. И взгляд — взгляд по-прежнему метался, цеплялся за мелочи окружающей обстановки, она и на секунду не позволяла себе посмотреть в ответ. — А если нет? Что бы ты заставила меня сделать? — продолжил интересоваться, но в этот раз тон уже прозвучал ядовито. — Убить тебя?