Сколько всего изменилось за два года?
— Вот где вы были после первого пришествия… — озвучил Двэйн.
— Мариса Симмонс была моим самым любимым мучителем. Главный специалист по изучению связи физиологии и магии, — Кей сел на стоящий рядом с Ноа стул и, откинувшись на спинку, забросил ноги на стол. — Она собственноручно вырезала мне глаз, чтобы проверить, все ли волшебники способны лечить себя без палочки, или эта привилегия доступна только меченым.
Он провел кончиками пальцев по повязке, прикрывающей зияющую дыру в глазнице.
— Что с вами делали?
— Это очень долгая и совсем неинтересная история, — Кэли опустила голову и уставилась на свои ногти, царапающие поверхность стола так сильно, что под ними оставались кусочки сдираемого лака.
— Как хорошо, что мы никуда не опаздываем, — настоял Двэйн. — Ваша Мариса много чего мне рассказала. Кажется, того, кто нашел способ предотвратить обращение, зовут Лукас.
Кэли резко посмотрела на него и поморщилась, заметив, как в синих радужках разливается торжество, когда она выдала реакцией, что он дернул за нужную нить. Она полгода искала хоть что-то о человеке, не оказавшемся в стенах исследовательского центра в день ее освобождения, но, так ничего и не обнаружив, отпустила все мысли о мести. Ей оставалось надеяться на то, что, потеряв приют и волшебников, обеспечивающих его защиту, он получил свое, бесславно погибнув где-то на кишащих чудовищами улицах.
Но если Лукас все еще жив…
— Он жив? — прищурившись, спросила Кэли. Получив в ответ кивок, она продолжила: — Ты знаешь, где он?
Двэйн вальяжно откинулся на спинку стула.
— Я знаю, где сейчас и ваша Мариса, и этот загадочный Лукас, — он скучающе потер ногти большим пальцем и издевательски улыбнулся. — Как насчет информации в обмен на информацию?
— Тебе лучше в это не лезть, — предостерегающе произнес Кей.
— Прости, сегодня обойдусь без твоих советов.
— Лекс, — осадил его Кей, но Кэли подняла руку, призывая его помолчать.
— С Марисой были другие меченые? — задала она самый важный вопрос.
Если Симмонс удалось вытащить и тех, кто поддерживал исследования, а не сопротивлялся им, то их с Лукасом работа могла продвинуться дальше. Если у них остался материал для продолжения экспериментов, Кэли боялась представить, чего они добились.
— Не знаю, — не обрадовал ее хоть какой-то определенностью Двэйн. — Как я понял, у них достаточно большая группа, но, когда мы столкнулись, вместе с ней были только лишенные. Не могу гарантировать, что там, где они скрываются, нет волшебников. Судя по вашей практике, не все ступили на тропу бескомпромиссной войны.
— Ты же не думаешь… — осторожно начала Ноа.
— Думаю, — перебила ее Кэли, нахмурившись.
Что-то не складывалось.
Лукас никогда не искал лекарство по-настоящему, они с Марисой были одержимы амоками. Они приравняли этих тварей к новому виду, который пытались досконально изучить. Они хотели понять, как их можно уничтожить или подчинить. Поиск лекарства от обращения никогда не становился первоцелью.
И, даже если бы они нашли какой-то способ, они не стали бы его выкладывать просто так первому попавшемуся меченому.
Мариса специально направила Двэйна в лапы к Лукасу?
— Мне нужно точное местоположение Лукаса, Марисы и все, что ты можешь сказать о ее людях, — потребовала Кэли.
— Посмотрим, удовлетворит ли меня то, что расскажешь ты, — растянулся Двэйн в ухмылке, беспрекословно выиграв этот раунд.
Кэли обессиленно опустилась на стул и, зажмурившись, позволила себе погрузиться в воспоминания, что всей своей израненной душой мечтала забыть. Она собственноручно стерла бы себе память, если бы это было возможно, чтобы никогда не падать в кошмары о том, что ей пришлось пережить в месте, которое никак иначе, кроме как вратами в преисподнюю, назвать не могла.
— Триста пятьдесят восемь, — хрипло озвучила она число, оцарапавшее словами пересушенное горло. Открыв глаза, Кэли посмотрела на Двэйна и сжала руки в кулаки, впиваясь ногтями в кожу. — Мы ежедневно проходили через ад на протяжении трехсот пятидесяти восьми дней.
Глава 5
Лекс мысленно себе поаплодировал, вплетая собственные ощущения от первой весомой победы в то противоестественное счастье, что распространял по его венам внезапно проснувшийся амок. Если в первые минуты он едва не задохнулся, погребенный в вакуум хлынувшей со стороны силы, забивающей дыхательные пути комьями земли, то стоило до него дотянуться чужой слабости…
Он почти свихнулся в мгновение от того, насколько это потрясающе. В воздухе сконцентрировалась непереносимая боль, щедро сдобрившая язык сладостью превосходства. Кислород буквально хотелось безостановочно глотать, лишь бы насытиться счастьем до тошноты.