Кей простонал сквозь зубы, стоило Арман подать магический импульс через кончики пальцев, и из его запястья вырвался туман, напоминающий тот, что обволакивал Ноа, но отличающийся оттенком — светло-серый, с мелкими вкраплениями серебристых и золотых нитей, спутанных в бесконечный клубок.
— Ваша магия слаба, — продолжила повествование Ноа. — Ваши общины использовали несколько видов магии, придавая потокам волшебства конкретное назначение намерениями. Вы уже очень давно не развиваетесь до того уровня, который раньше был для всех привычным, потому что смогли взять по минимуму и довольствуетесь этим. Волшебники забыли, что магия не просто инструмент. Мы всегда слушали магию, вы же сделали так, чтобы магия слушала вас. Вы забыли, что, когда тело одновременно наполняется и светлой, и темной магией, они становятся созависимы и поглощают друг друга. Это замкнутый круг.
Арман прикрыла глаза, колдуя над вновь зажмурившимся Кеем, и его туман зашевелился, разделяя путы на отдельные составляющие. Парень уронил голову, слабея с каждым мгновением, пока серость менялась — края практически прозрачной сферы окрашивались в золотистый и черный цвета, притягивая к себе нити разного оттенка.
Практически добившись полного разделения, Арман отдернула ладонь после очередного безнадежного стона, и туман мгновенно рассеялся.
Кей обессиленно откинулся на стул и наставил палочку на дрожащую плоть, кожа на которой сморщилась так, словно по ней прошлись пламенем из огнемета. Крохотная искра, возникшая на кончике древка, обдала ожог лечебной магией.
Арман тихо пробормотала извинение, но Кей никак не прокомментировал ее слова, покачав головой.
— Мы же… — Ноа вновь шевельнула запястьем, и сфера разрослась до самого локтя. — Мы за столетия эволюционировали до совершенства в том виде, который нам ближе. Наше волшебство очень сильно, но оно светлое. Моя семья была абсолютно бесполезна в сражениях. Мы просто жили, наслаждаясь тем, что можем творить что-то прекрасное, не омрачая свое существование грязью разрушительной магии. А потом пришел этот ваш круг и все уничтожил. Клянусь, я перерезала бы тебе глотку во сне за то, чей ты сын, если бы не…
— Ноа, — осадила ее Арман жестким тоном.
Та, недовольно цокнув языком, посмотрела на Лекса с такой ненавистью, что на секунду у него перехватило дыхание. Словно укор в нефритовых радужках буквально стянули дыхательные пути шипастой колючей проволокой.
— При чем тут круг? — настороженно спросил он, вздрогнув под пробравшимся до костей острыми лезвиями взглядом.
— А вот тут начинается самое интересное, Двэйн, — сладко улыбнулась Арман, но ее голос прозвучал крайне жестко.
Из ее рта словно лилась кислота, способная прожечь пол под ногами и сбросить всех присутствующих в преисподнюю.
Лекс переключил на нее внимание, и, откинувшись на стул и на мгновение скривившись от прошедшей по воздуху током боли, Арман скрестила руки на груди.
— Придется вернуться немного назад, — продолжила она за Ноа. — Девяносто второй год. Власти лишенных узнают о магии. В общине свободных бурлят панические настроения после показательной казни. Внедряются новые методы безопасности, все постепенно нормализуется, однако круг понимает, что демонстрация магии не пройдет для них бесследно. Лидер круга, некий Аластор Двэйн — молодой прогрессивный политик, — находит выход. Он убеждает коллег в том, что надо пойти на сделку с лишенными. Он пробивает себе возможность нарушить закон и долго ищет контакты, не учитывая адаптантов, естественно. Когда он добирается до властей лишенных, переговоры ведутся тайно, при этом и первые, и вторые до ужаса боятся друг друга, потому что не понимают, чего ожидать. А потом…
— А потом этот молодой прогрессивный политик, который роет землю в самых заброшенных закоулках мира, нарушая законы свободных на путешествия не только ради мира с лишенными, случайно забредает на поселение чистых… — Ноа гаденько улыбнулась, поддержав тоном таинственность подруги. — И вот он — компромисс. Он сдает целый клан лишенным на эксперименты. Стариков, женщин, детей — всех без разбора. И лишенные гарантируют им за это неприкосновенность.
— Ложь, — перебил ее Лекс, едва удержав голос от срыва.
Звучало как полнейший бред. Круг никогда бы на это не пошел. Этого просто не могло произойти.
Только не его отец.
Опарыши сомнений поползли по предплечьям мурашками, и Лексу стоило огромных усилий удержаться от того, чтобы не пройтись по коже ногтями, чтобы их выцарапать.
Твой отец пошел бы на что угодно, чтобы защитить свой народ.
— Окунемся в более близкие события, — Арман смерила его снисходительным взглядом. — Две тысячи семнадцатый год. Я периодически мониторила сводки лишенных о волшебниках. Однажды я наткнулась на сертификат реагента, способного найти магию в крови. Я копнула глубже и выяснила, что примечательный ученый — Лукас Сойер, — изобретатель этого самого реагента, в девяносто пятом году получил в свое распоряжение целый генетический центр для проведения исследований. У меня ушло несколько месяцев на то, чтобы добраться до истоков, и как же я удивилась, когда узнала, что там изучали больше сотни волшебников на протяжении двадцати лет.