— Ты знала о создании амоков, — выдохнул Лекс.
— Нет, об этих исследованиях не было данных на электронных носителях, — покачала головой Арман. — Но я обнаружила достаточно для того, чтобы забить тревогу. Я вернулась в Америку, реагент начали распространять в городах, мы пришли к вам с союзом. Дальше ты знаешь: первое пришествие, лишенные в замке, мы в Склепе. Там, познакомившись с Ноа, я узнала, что чистые попали к лишенным с легкого мановения ладони круга семерых. И что именно их магия выступила основой для всех разработок лишенных. В том числе и материалом для вещества, спровоцировавшего скачок темной магии в организме волшебника и его обращение в амока.
Она шевельнула запястьем, и через секунду из ее пальцев вырвался грязно-серый туман. Магия Арман чем-то напоминала магию Кея, но темнее, а золотистые нити, сплетающиеся с мутно-серебряными, оказались гораздо тусклее, местами обрываясь лохматыми концами. Словно их кто-то натянул до предела и разодрал светлые части в труху.
— Мы двадцать с лишним лет провели в клетках для изучения, — Ноа небрежно разделила туман на тонкие нити, которые опоясали жгутом ее предплечье, и те, мерцая, медленно начали закручиваться по спирали. — Я не видела неба до самого последнего дня. Впервые я вышла за забор и почувствовала лучи солнца на своих щеках в двадцатом году. В апреле…
Последнее она произнесла мечтательным тоном, прикрыв глаза и растянувшись в счастливой улыбке.
— Не забегай вперед, — прошептала Арман.
— Они изучали нашу магию и то, как она развивается у детей по мере взросления, — снова погрустнев, тоскливо вернулась Ноа к важному. — Самых младших, в том числе и меня, начинали тренировать сразу, как мы делали первые шаги. Они хотели понять, как физическая сила влияет на магическую, почему мы сильнее в определенной магии, как нам удается материализовать волшебство. Рассматривали под микроскопом частички наших тел. Они выяснили, что отличало нашу ДНК от обычных волшебников, и у Лукаса вышло придумать, как это использовать. Реагент стал прикрытием для отчетов перед политиками — Лукас чертов фанатик, и гораздо больше его интересовала возможность повлиять на магию. В Склепе содержалось несколько адаптантов, которые попались случайно, и он решил попытаться лабораторно усилить их волшебство до нашего уровня. Но он не учел несколько вещей…
— На его разработку среагировали только те маги, которые при жизни отдавали предпочтение темным намерениям, — продолжила Арман, шевельнув запястьем, отчего клубок магии разросся. — Род Ноа веками усердно развивал магию, и их организм эволюционировал вместе с возрастанием силы. Да и светлая магия никогда не несла разрушения организму. Те, кого накачал Лукас, получили резкий скачок темной магии. Они свихнулись почти сразу, а потом тьма просто выжгла организм. Волшебники оказались не приспособлены к такому уровню могущества. Никто так и не понял до конца, чем в конечном итоге стали амоки, но каким-то образом магия подчинила себе волшебника. Ты же видел, чем чревато злоупотребление темной магией?
Она посмотрела на него, и Лекс кивнул. Он не понаслышке знал, к чему приводит чрезмерное использование темной магии — главная специализация его семьи. На протяжении веков Двэйны учились выверять четкий уровень темного колдовства, которого необходимо придерживаться для того, чтобы не проявлялись последствия для организма.
При злоупотреблении в первую очередь страдал рассудок. Сначала незаметно, однако постепенно, вместе с тем, как темная магия оседала в крови, начинало искажаться мышление. Волшебники, превышающие личный лимит, медленно сходили с ума, все больше и больше погрязая в желании вкусить искры власти в месте соприкосновения пальцев с древком волшебной палочки. Темная магия очень легко ломала все устои и превращала самого принципиального человека в беспощадного животного.
Следом начинал страдать организм. Печально известные маги, не справившиеся с соблазном, в конечном итоге просто сгнивали заживо, покрываясь нарывами, со временем разъедающими плоть до самых костей.