Они умирали мучительно, если до этого их не убивали, чтобы не допустить раскрытие волшебников перед лишенными из-за непредсказуемости их поступков.
— Темная магия отравляет организм, питаясь силами волшебника. Амок — квинтэссенция темной магии. Он не просто отравляет организм, он его порабощает, выдвигая на первое место простейшие животные инстинкты. Амок превращает человека в того, кто преследует единственную цель…
— Убить, — продолжил за Арман Лекс.
— Ты ошибаешься, — возразила она. — Амок не стремится убивать. Он хочет власти. Они сейчас на стадии естественного отбора как вновь появившийся вид и активно борются за вершину пищевой цепочки как с нами, так и между собой. Смерть, которую они несут за собой, всего лишь последствие демонстрации силы, а та для амока — самое желанное лакомство.
С каждым мгновением вечерней встречи с прошлым Лекс узнавал о «новом мире» все больше, и то, что ему уже удалось услышать, диаметрально изменило его представления о происходящем. Идя ва-банк, он не рассчитывал получить это.
Он изучал блокнот, но даже на секунду у него не закралась мысль, что повествование ведется об экспериментах на волшебниках. До сегодняшнего дня для него записи были невинными наблюдениями за несколькими мечеными и группой амоков, а не полномасштабным исследованием.
Когда Лекс встретился с Марисой, он не хотел с ней разговаривать и тем более добиваться какой-то информации. Они пересеклись случайно, когда их группу окружили амоки. Им тогда очень повезло, что Лекс постепенно приближался к грани и его силы достигли высшей точки. В хаосе, закончившемся шестью уничтоженными амоками, они потеряли одного из друзей, а следом увидели наблюдавших за ними лишенных, рассыпавшихся в благодарностях за то, что их спасли.
Будто им вообще было дело до лишенных.
Не успев сбросить с себя адреналиновую эйфорию, Лекс хотел отправить небольшую группу лишенных вслед за амоками, но Гленис его чудом остановила. Следом Мариса передала ему блокнот, поведав о том, что встречала человека, знающего, как волшебникам спасти себя от обращения. Она сказала, что встречала спасенных им магов и скопировала его заметки, чтобы использовать важную информацию в подобных ситуациях. Мариса говорила о том, что Лукас фиксировал процесс обращения близкого волшебника и благодаря этому смог понять принцип.
Попутно она несчастным тоном жаловалась на то, что ей постоянно приходится вступать в конфликты с волшебниками, а ей поперек горла встают раздоры между теми, кто должен объединиться, чтобы победить истинную угрозу.
Соврала, как выяснилось.
Мариса предлагала им посетить их лагерь, чтобы отдохнуть, но они отказались. Однако на всякий случай остановились и позволили Майлзу, как самому удачливому среди них в слежке, проследовать за ними до пристанища. Лекс не смог даже себе объяснить, зачем ему точное расположение лагеря, но не зря он всегда следовал за предчувствием.
Эта информация пришлась очень кстати.
Лекс не сразу поверил Марисе, взяв блокнот просто для того, чтобы так компенсировать неутихающее желание ее прикончить. Но с каждой изученной страницей надежда на то, что решение проблемы действительно существует, становилась сильнее. Описанный процесс обращения, все испытываемые эмоции и пожирающие сознание противоречия очень походили на те, что перенес на своей шкуре он.
Сказанные Арман слова сделали надежду фундаментальной. Как бы ужасно ни было то, что он выслушивал, все это открывало новые перспективы.
Перспективы на то, что ему на самом деле удастся спастись.
— Как вы попали к лишенным? — задал Лекс наводящий вопрос, когда гнетущая тишина начала давить на виски.
— Амоки появились на территории замка круга не просто так. Лишенные привели усовершенствованных волшебников, которых смогли переманить, для демонстрации. Уже тогда, необращенными, они превосходили нас в могуществе. Но Лукас не думал, что те вдруг неожиданно станут неконтролируемыми существами, — ответила Арман, не отвлекаясь от магии на своей ладони. — После того как от замка ничего не осталось и амоки скрылись, военные полезли в руины. Мы были напуганы и ранены, так что поймать нас не составило особого труда.
— Лишенные не могли проникнуть на территорию замка, — заявил Лекс уверенным тоном. — Они в жизни бы нас не вычислили.
Это он знал наверняка.
— Да неужели? — издевательски пропела Арман, устремив на него отчего-то веселящийся взгляд, противоречащий новому острому витку боли, хлыстом ударившему с ее стороны. — Я так понимаю, ты имеешь в виду Сферу неприкосновенности. Вы так гордились этой разработкой.