Лекс кивнул. Этот артефакт гарантировал безопасность всем крупным поселениям свободных. Их территория занимала не так уж много места, в основном они отдавали предпочтение небольшим деревушкам, но все же существовало несколько достаточно больших, расположенных рядом городов, в центре которых обосновался замок семерых. Там волшебники могли ничего не бояться и не слишком осторожничать в применении магии, не опасаясь привлечь к себе внимание. В замке хранился артефакт, закрывающий широким щитом территорию от нежелательных посетителей. Сфера неприкосновенности препятствовала барьером проникновению любого непосвященного. Существующие на тот момент технологии лишенных тоже не могли пробиться через магию и обнаружить присутствие даже при всей своей совершенности.
Майлз четыре года назад предсказывал, что при должном уровне прогресса Сфера перестанет быть полезной очень скоро. Именно его расчеты и аргументы стали самыми весомыми для того, чтобы свободные по-настоящему задумались о том, что пора что-то менять.
— Амокам Сфера нипочем, но ты и так об этом догадывался, — фыркнула Арман. — Они же ее и уничтожили, открыв лишенным возможность пройти через барьеры.
Шепот амока сухо захихикал, и этот звук почувствовался наждачкой, оставляющей ноющие борозды царапин.
— Откуда они узнали координаты? — напряженно спросил Лекс, мысленно делая пометку не забыть о том, как амок среагировал на последние слова.
— Пока они не обратились, они буквально шли на наш запах. Выследили, как голодные ищейки. Говорят, что те, первые особи, могли унюхать магию с огромного расстояния. Их не ограничивало несколько миль.
— Что произошло потом? — продолжил Лекс допрос, спустив на тормозах очередной вопрос о расстоянии, которое значительно превышало то, которое мог осилить он. В его случае речь шла максимум о миле, и то прямо перед самым обращением.
— Нас закрыли в Склепе и начали проводить эксперименты, — без сопротивлений ответила Арман и на этот вопрос.
— С каждым днем волшебников становилось все больше — они начали активный отлов по всему миру, а маги панически покидали надежные укрытия, что только способствовало процессу, — напомнил о себе до этого сохранявший молчание Кей.
Лекс резко на него посмотрел, вновь слыша только равнодушие. На его лице больше не отпечатывались страдания. Мало того, впервые с их встречи он напомнил высеченное из камня изваяние.
Ни единого проблеска сочувствия или боли от озвученного.
— Первым они обнаружили это, — влезла Ноа.
Лекс проследил за тем, как девушки приближают ладони друг к другу. Магия Арман, соприкоснувшись с туманом Ноа, сжалась, а ее золотистые нити замерцали ярче, обвивая темные сгустки и придавая им более светлый оттенок. Ноа увеличила размер сферы, и темнота стала едва различимой.
— Когда они поняли, что наша магия способна удерживать амоков, они начали их создавать для более детального изучения, — продолжила Ноа. — Постепенно они пришли к кристаллам, определив, что именно подавляет тьму. Мы с самого начала могли замедлить обращение, но когда мы вытаскиваем меченого, мы теряем частичку себя. Убив несколько моих сородичей, они поняли, что наш потенциал не бесконечен, и им пришлось создать суррогат, основанный на нашей магии. Он слабее и приносит боль носителю, но дает какое-то время.
С запястья Арман пропали все намеки на темноту, оставив на ее месте светло-серый туман. Та сжала руку в кулак, уничтожая иллюзию окончательно, и прикрыла глаза, распространив вокруг себя унылую усталость.
— Они сравнивали магию амоков и волшебников, искали сходства, причины и следствия. Изучали взаимосвязь между амоками и эмоциями, выясняли, почему одних волшебников помечают, а других убивают, высчитывали природу социальности амоков, выясняли, как насилие влияет на темноту внутри меченых, — отрешенно пробормотала Арман, и пришлось напрячь слух, чтобы различить конкретные слова в севшем тоне. — Под конец волшебников без меток практически не осталось.
— А дальше? — спросил Лекс.
— Военные, занимающиеся внешней охраной, не знали, что творится внутри объекта. Работа с амоками тщательно скрывалась даже от правительства. Лукас поддерживал иллюзию того, что ищет лекарство, пока сам творил полный беспредел, — ответил Кей. — Джин, ты ее видел, работала в разведке в отделе, специализирующемся на волшебниках, и ей не давало покоя то, что от нее стали в определенный момент скрывать часть информации. Она пошла к правительству, те ее послали, не позволив засунуть нос в настолько важный проект.
— Джин не успокоилась, подключила лучших спецов, а когда им удалось взломать камеры наблюдения и добраться до всей правды, она связалась с Чейзом — его люди занимались охраной внешних границ, — проговорила Ноа. — Для него это стало шоком — он, может, и руководил отделом, занимающимся отловом волшебников, но видео того, как вскрывают еще живых детей, подействовало даже на него. Они дождались, когда Лукас уедет. Хотели обсудить все с другими участниками исследования перед тем, как идти к правительству. Но те почти год тесно взаимодействовали с амоками. Все, кого в той или иной степени привлекали к исследованиям, уже не были собой. Обеспечивающие внутренний порядок отреагировали неадекватно, но Чейз не из тех, кто легко даст себя прикончить. Начался хаос. В панике нам удалось выбраться.