В магической среде ненадолго наступило затишье, в котором им пришлось просто идти по течению, не зная, что делать в сложившейся ситуации. Им оказалась непосильна свалившаяся на них ноша.
Сначала они отдавали предпочтение поселениям свободных, считавшихся защищенными. Периодами им приходилось выбираться в мир лишенных для того, чтобы Майлз мог хоть как-то скоординировать тех, кто когда-то подчинялся его отцу. Их принимали в тесно сплоченные коллективы исключительно из-за их фамилий, но чем больше утекало времени, тем меньше дружелюбия проявляли волшебники.
В каждую маленькую деревушку или некрупный город свободных, которые они посещали, неизбежно забредали амоки. Они всегда безошибочно определяли, где располагаются крупные скопления волшебников. Словно ищейки, они шли на запах магии.
Постепенно информация распространялась, и маги в панике начали защищаться ото всех, кроме своих семей.
Они вновь и вновь убегали, и с каждым новым нападением общество все больше приходило в упадок. Настали дни полной неразберихи и хаоса.
У их группы оставались надежды на то, что часть волшебников, пропавших в руинах замка круга, оказались всего лишь мечеными, но даже если это было так, выжившие спрятались слишком хорошо, чтобы их удалось обнаружить. В конечном итоге они осели среди лишенных. Защищенные поселения свободных не спасали от амоков.
Майлзу удалось скоординировать тех адаптантов, которые все еще поддерживали с ним связь вопреки панике, однако решения они так и не нашли. Им осталось лишь залечь на дно, положиться на технологии лишенных и надеяться.
В новостях простых людей постепенно появлялось все больше заметок об амоках, продолживших пепельное шествие по стране. Они убивали всех на своем пути, оставляя за собой единицы счастливчиков, отделавшихся следами серых ладоней. Каждый из выживших был магом, что привело к мысли о магической природе происхождения амоков.
Политикам лишенных удавалось недолго скрывать информацию, но однажды новость о существовании магии прогремела на весь мир. После этого слухи о том, что волшебников стали отлавливать с особым остервенением, распространились очень быстро. Слухи о том, что амоки уничтожают обычных людей, не оставляя «избранных» с меткой, — еще быстрее.
Примерно тогда появились догадки о том, чем грозят эти знаки на коже. Именно тогда Дэйв впервые попытался убить Майлза. Прошло всего три месяца после получения метки. Достучаться до Дэйва в первый раз удалось. Он не смог объяснить, что на него нашло, упоминал лишь навязчивый шепот, которому не хотелось сопротивляться.
Дальше становилось только хуже. Мир постепенно рушился, и вместе с ним рушился самоконтроль Дэйва. Участились приступы беспочвенной агрессии, что только усложняло их и без того отвратительную жизнь. Ровно через полгода после «первого пришествия амоков» Дэйв рассыпался туманом. Тогда стало ясно, что метка амока — всего лишь начало. После происходит обращение.
Эта новость прогремела и в мире лишенных, когда одновременно с Дэйвом начали постепенно обращаться те, кого успели пометить. Конфликт обострился, и их группа окончательно забилась в самый глухой угол. Они покинули города лишенных и отдали предпочтение заброшенным крохотным поселениям или лесам. Стало опасно попадаться на глаза теперь уже не только амокам, но и обычным людям, которые полным составом своего многомиллиардного населения объявили магам войну.
Дэйв стал амоком, развоплотившись в черный туман и забрав с собой одного из их группы. И наградив меткой хрупкую девушку.
Ее.
Процесс его обращения помог узнать о том, что после получения метки легко определить присутствие других меченых и, что важнее, приближение амоков. Не проходит мимо ни одно проявление опасности. Дэйв позволил понять, что чем ближе конец, тем сильнее становятся инстинкты, достигая апогея в критические моменты, когда голос в голове заглушает личность.
Также они выяснили, что в состоянии амока любая магия ощущается еще острее. Туман, которым стал Дэйв, реагировал на тончайшие волшебные потоки, пока они пытались от него скрыться. Чудом поняв этот факт, они подтвердили догадки, запретив каждому из них прикасаться к палочке. Тогда им удалось сбежать.
А потом стало еще хуже.
Однажды мир окончательно пал. Прошел год с того дня, когда все началось. Однажды амоков стало намного больше. Это произошло очень резко, и надежда на то, что несколько десятков сущностей, появившихся во время первого пришествия, когда-нибудь будут побеждены, а с лишенными удастся договориться, окончательно испарилась.