— И третий вариант?
— Если ты решишь остаться с нами, ты подпишешь ужасные смертные приговоры. В одиночестве наши «друзья» просто вас прикончат, с нами… — Кей запнулся и покачал головой. — Я не знаю, что будет, но, если Кэли права и те, кого я никогда больше не хотел бы видеть, выжили, наш путь превратится в ад. Лукас далеко не самый худший расклад. Есть люди, мечтающие содрать с Кэли кожу, и чтобы сделать ей больнее, они приложат максимум усилий. А слабые места Кэли — это далеко не она сама.
— Но единственный шанс спастись — это пойти с вами, — озвучил слова Арман Лекс, получив в ответ еще один кивок.
— Именно так. И дело не только в Лукасе. Ты даже примерно не представляешь, что Кэли знает об амоках и меченых. Но… — Кей посмотрел на него со всей серьезностью. — Я бы на твоем месте предпочел умереть или обратиться. Спасение может оказаться далеко не таким, каким ты его представляешь.
Он тяжело вздохнул и, поднявшись, двинулся к краю крыши.
— Почему ты идешь за ней?
— Потому что хочу, — просто ответил Кей.
— И ты готов за нее погибнуть?
— Кэли и Ноа — моя семья. Кроме них у меня никого не осталось, и, если мне суждено умереть, лучшее место для этого — рядом с ними, — Кей подошел к краю крыши и, посмотрев на Лекса и широко улыбнувшись, закончил, прежде чем спрыгнуть вниз: — Хотя бы точно откинусь не от скуки.
По шелесту травы Лекс догадался, что тот опять обратился в рысь и скрылся в ночи леса.
Он посмотрел на небо, стараясь слушать мысли, а не вновь прощупывающую состояние Арман тьму, скользящую по стенам, проникающую в дом и поглаживающую спящее прямо под ним хрупкое тело.
Которое еще сильнее заметалось в кошмарах, распространяя по лагерю аромат отчаяния.
* * *
— Заживает гораздо быстрее, чем мы думали, — пробормотала себе под нос Ноа, и Кэли поморщилась, стоило той прижать свежую повязку к зарубцевавшейся ране. — Я хорошенько их приложила, удивительно.
— Условия располагают, — Кэли опустила топ ниже по груди и передернула немного занемевшими от долгого сидения плечами. — Стоит поблагодарить Двэйна, они из-за него работают на износ. Так бы мучилась на несколько дней дольше.
Боли практически не осталось, с первыми лучами солнца наступило облегчение, забравшее с собой большинство причин отвлекаться от упорных мыслей, и Кэли не знала, за какие из них хвататься в первую очередь, не в силах определить главный приоритет.
Мариса…
Поднявшись, Кэли быстро надела валяющиеся на полу брюки и подошла к зеркалу, каким-то чудом сохранившемуся в первозданном состоянии. Склонив голову набок, она оглядела исчерченное шрамами тело — лучшую демонстрацию того, чем становится лечение, когда его природа темнеет. Экстренное полевое лечение почти всегда оставляло следы. Рваные рубцы, ноющие до конца жизни, были как кровавая надпись. Как укор в злоупотреблении магической энергией, всегда считающейся основой созидательного волшебства, ради корыстных, несущих вред другим целей.
Кэли коснулась живота, очерчивая кончиками пальцев уродливые кривые шрамы, начинающиеся под грудью и уходящие ниже под ремень брюк. Кое-где драную кожу, наспех сращенную ее злом, перекрывали темно-серые, практически черные отпечатки, создающие впечатление, что кто-то, измазавшись в мазуте, прошелся по всему животу в стремлении оставить напоминание.
Напоминание о том, что время кончается.
Кэли перевела взгляд на плечи, так же по всей поверхности обнятые метками, прячущими множество более мелких шрамов, оставленных тем же человеком, что и большинство ее ран. Четыре на животе, семь на правой руке, девять — на левой. Два на плече, с десяток на ногах, восемь на спине.
Количество шрамов могло бы посоревноваться с количеством меток, проживи Кэли в Склепе чуть дольше.
Она воскресила в воображении улыбку Марисы в тот день, когда та впервые позволила себе взять лезвие, не найдя к взбалмошной, несоглашающейся на компромиссы девчонке другого подхода. Тогда в расширенных зрачках и утяжелившемся дыхании еще не так ярко читалось жестокое безумие. В тот день Мариса, возможно, все еще верила, что все творящееся на территории Склепа — к лучшему. Что их с Лукасом исследование действительно направлено на устранение того, что они же и создали.
Любые средства подходили для того, чтобы предотвратить разрушение мира.