Но, изучая шрамы, которые постепенно становились длиннее, а заживление — дольше, Кэли вспоминала и то, как Мариса медленно, но очень уверенно поддавалась тьме, словно пометили не изучаемых ей волшебников, а ее саму. Постоянно находясь в ауре темной магии, она падала на дно безумия, а нож, окунавшийся в кровь все глубже, обхватывала становящаяся сильнее хватка.
Кэли помнила, как получила каждый из своих шрамов, оставшихся свидетельством долгого содержания в самых крепких и лучше всего защищенных «клетках» Склепа. Помнила обстоятельства, исследователей, все слова и боль, обжигающими очагами вспыхивающую на теле и вынуждающую прислушиваться к голосам, обещающим, что прекратят это сразу, как она отпустит контроль.
Кэли помнила каждый день в Склепе до того момента, как сдалась.
Лукас…
Он гораздо опаснее Марисы. От нее Кэли хотя бы знала, чего ждать, Лукас же совершенно непредсказуем. Он обладал исключительным интеллектом и развитой способностью убеждать людей в правильности действий. Он умел подавать себя так, что сама Кэли в первые месяцы верила, что их нахождение в Склепе — благо. Что это необходимость. Что, помогая, она сможет продвинуть исследование и спасти свой народ.
Верила до того дня, когда увидела, что делают с другими волшебниками, содержащимися вне большой комнаты, приютившей в первые месяцы в своих стенах всех молодых магов. До того дня, как узнала всю историю зарождения Склепа и появления амоков. До того момента, как ее уволокли от людей, которыми от безысходности она успела проникнуться, и втолкнули в огороженное магией отца Ноа помещение.
До той секунды, когда лицом к лицу столкнулась с первым амоком в жизни.
И последней, но не по значению, проблемой стал Двэйн…
Поведение которого она могла предсказать даже меньше, чем действия Лукаса.
Безнадежно усмехнувшись, Кэли посмотрела на левую ключицу и очертила кончиками пальцев два соприкасающихся шрама, выделяющихся среди всей мозаики разрисованного болью тела. Две полосы, расположившиеся рядом с полученным в Склепе номерным клеймом, в некоторых особо широких местах расхождения кожи до сих пор так и остались черными, как яркое доказательство того, что их природа — очень темная. Впечатанные в ее плоть с разницей в двенадцать лет, они все равно выглядели так, будто их создал один и тот же человек — настолько они копировали друг друга, если не искать отличий.
Однако при ближайшем рассмотрении те становились заметными.
Располагающийся ближе к горлу шрам четко походил на характер первого человека, поднявшего на Кэли палочку, — ровный, строгий, без единого ответвления или острого угла. Второй — свидетель того, как следующий атаковавший равнялся на предка, однако не дотягивал умениями и хладнокровным спокойствием при использовании страшной в своей природе магии — рубец был более рваным.
Но Кэли помнила, что боль от обеих ран была абсолютно идентичной. Как и продолжительное время заживления, постоянная потеря крови, ежедневное обновление швов и бесконечный напоминающий о событиях многолетней давности ноющий зуд.
Кэли взяла со стола отброшенную вчерашней ночью водолазку и, прикрыв все зарубки прошлого, перекинула волосы на правое плечо, начиная заплетать их в косу.
— Как они сейчас? — обеспокоенно спросила сидящая за ее спиной на кровати Ноа.
— Можешь послушать, — пожала плечами Кэли, и та, поднявшись, подошла к ней вплотную.
Ладонь Ноа легла на ее шею, и Кэли зажмурилась, наслаждаясь тем, что шепотки стали хоть ненамного, но все же тише. Она отчаянно, до дрожи скучала по тем временам, когда вокруг было тихо. Когда, оставаясь одна, она на самом деле наедине с собой.
Ноа задумчиво хмыкнула, посмотрев в открывшиеся глаза Кэли через поверхность зеркала.
— Спокойны, — констатировала та.
— После того как амок Двэйна угомонился, они тоже утихомирились, — Кэли стянула кончики волос резинкой и обернулась. — Что ты почувствовала, когда его очищала?
— Это сложно объяснить. У него в голове полный хаос, — Ноа неловко переступила с ноги на ногу и задумчиво пожевала губу. — Он опасен для тебя.
— Он слаб, — возразила Кэли на едва слышимый шепот, озвучивший последнюю фразу. Подойдя к столу и уперевшись о него бедрами, она скрестила руки на груди. — Даже если он рехнется, убить его не составит большого труда.
— Но ты собираешься это исправить, — настойчиво произнесла Ноа, и в ее тоне послышались истерические нотки. — Ты ведь хочешь научить его использовать туман, я правильно поняла? Напомни, сколько раз ты пыталась себя убить, пока окончательно не убедилась, что это бесполезно?
— Восемь, — кратко ответила Кэли.